Лёха прищурился, подняв взгляд и разглядывая горизонт против солнца.
Это был не одинокий разведчик. Это была стройная, дисциплинированная немецкая очередь в сторону Парижа.
— Справа сорок пять градусов, на встречном. Выше на пять. Вижу группу бомбардировщиков. Километрах на восьми идут, не меньше, — спокойно сообщил Лёха. — Думаю, Парижу сегодня скучно не будет. Массовый налёт.
— А я ничего не вижу! И откуда ты знаешь, что должен быть массовый налёт? — удивлённо отозвался новоявленный стрелок-наблюдатель.
Шлемофон возмущённо фыркнул голосом штурмана, выражая своё отношение к происходящему.
— А вот ниже и истребители болтаются, тысячах на шести, — Жизель внесла свой вклад в диспозицию.
Лёха ещё раз прищурился, проверяя положение солнца, плотность строя бомбардировщиков и их направление. Ошибки быть не могло. Это шли не одиночки. Это шёл поток.
Он объявил радисту уже деловым тоном:
— Передавай. Ле Бурже, приём. В квадрате северо-восточнее Амьена наблюдаю крупную группу бомбардировщиков. Курс двести десять — двести двадцать. Высота около восьми тысяч. Численность — не менее нескольких десятков. Идут эшелонами. Наблюдаем сопровождение истребителей на шести тысячах. Предположительно — массовый налёт на Париж.
Через несколько минут на аэродромах вокруг Парижа завыли сирены. Пилоты бросали кружки с недопитым кофе, на бегу натягивали шлемофоны и мчались к своим «Моранам», «Девуатинам» и «Кертисам». Сто двадцать французских истребителей — вместо адских шести сотен, которые немцы уверенно «насчитали» в отчётах, — запускали моторы, чихали дымом и рулили на взлёт. Обычно Париж защищали в лучшем случае шестьдесят машин, сегодня их нагнали в два раза больше — всех, кого смогли собрать.
Где-то к северу одинокий «Бостон», шустро уходящий от столицы, спокойно набирал высоту. Он ещё ничего не сделал и не совершил подвигов, но одним своим докладом он уже оправдал этот вылет.
Встречные самолёты не стал сближаться, они просто шли своей дорогой, словно проверили и решили, что эта мелкая одиночная цель не стоит возни. Через некоторое время небо вокруг «Бостона» снова стало высоким и пустым.
Настоящая работа его началась ближе к побережью.
Под крылом начали появляться длинные колонны, тянущиеся к югу, разбитая техника на обочинах и перекрёстках, редкие вспышки выстрелов вдали. Дюнкерк ещё дымился.
Лейтенант-наблюдатель оживлённо щёлкал затвором, прижимая фотоаппарат к стеклу, будто надеялся поймать в объектив сам ход истории.
Лёха чуть толкнул ручку вперёд, прибавил скорость и, не ломая траекторию, начал мягко выводить машину к морю.