Немцы пошли следом, но теперь им приходилось выбирать — сохранять высоту или догонять.
Лёха глянул сквозь зеркало кабины на несущиеся вдогон истребители. «Мессеры» уже перестраивались для атаки — уверенно, хищно, без лишней суеты.
03 июня
1 940 года. Небо над Дюнкерком, Франция.
Они шли четвёркой — как и положено людям, которые уважают порядок в небе. Без лишней суеты, без ненужной плотности строя. Две пары, аккуратно разнесённые по высоте и дистанции, с тем самым немецким чувством геометрии, которое не терпит хаоса. Четыре тысячи метров давали им преимущество: отсюда видно всё — и пляж, и порт, и серую воду пролива — и при этом сам остаёшься лишь тёмной точкой в синеве.
Под ними дымился Дюнкерк. Пляжи были испещрены движением, море — ещё не пустым. Англия угадывалась на горизонте бледной полоской, почти насмешливо близкой.
Галланд с ведомым держался чуть выше первой пары. Он не суетился и не делал лишних движений — лишь время от времени подравлял курс своего самолета и скользил взглядом по небу, проверяя, не появится ли где-нибудь тёмная искра, обещающая работу.
Патруль — это прежде всего ожидание. Минуты тянутся длинно, мотор гудит ровно, ведомый послушно держит место. Но каждый в строю знал: если что-то появится, разворот будет быстрым, а разговоры — короткими.
Пока же они шли спокойно. Высоко. Уверенно. И небо над Дюнкерком принадлежало им.
Галланд видел, как тёмный силуэт бомбардировщика резко нырнул к воде, и усмехнулся.
— Вторая пара — вперёд. Разомнитесь, — спокойно бросил он в эфир.
Вторая пара рванула вперёд, словно гончие, идущие по следу. Жёлтые коки «мессеров» нацелились вниз, винты бешено взбивали воздух, моторы выли на высокой тональности, строй вытянулся в стрелу.
Дистанция таяла.
И небо над Ла-Маншем стало очень тесным.
Конец второй части.
На этом, уважаемый читатель, французская глава жизни Лёхи Хренова остаётся позади вместе с тающим в дымке берегом. Ровно в тот момент, когда его бомбардировщик шустро удирает к меловым скалам Англии, а сзади, аккуратным строем, уже заходят в хвост «мессеры», холодно и без суеты сокращая дистанцию.
Как и положено приличной истории, она закрывается не точкой, а запятой. На самом интересном месте. С прозрачным намёком: дальше будет жёстче, быстрее и, возможно, веселее — если слово «весело» вообще уместно в небе сорокового года.
Впереди — новые берега, новые голоса в наушниках, случайные попутчики и старые противники, которые снова окажутся на хвосте. Будут погони и паузы, чужие аэродромы и свои сомнения, дороги, которые ведут к морю, к облакам или в такие места, о существовании которых лучше не догадываться заранее.