Надо было что-то сделать.
Или сказать?
Но что?
Пафос в данной ситуации был откровенно неуместен. Громкие слова и обещания тем более. Поэтому я немного подумал и, подняв руку, коснулся плеча стоящего рядом Нокса, одновременно с тем приложив усилие, чтобы ненадолго пробудить кровные узы.
Перед моим внутренним взором снова, как и две недели назад, возникла светящаяся паутина, которая соединила всех присутствующих здесь Расхэ в одну большую сеть. Вернее, это была не совсем сеть, а, скорее, схема, где самая первая нить шла от меня к Ноксу, затем от него — к самым близким его соратникам, и уже потом она дробилась на множество дополнительных лучиков, в которых тем не менее чувствовалась система.
Ключевыми точками этой схемы являлись, разумеется, маги. Причем, насколько я понимаю, распределение связей шло от более сильных и опытных к более слабым. А также от командиров к подчиненным. И даже интенсивность свечения в связях между бойцами заметно варьировала, из чего я сделал вывод, что всю эту систему, скорее всего, можно не просто видеть, но ею наверняка можно как-то управлять.
Сейчас, правда, передо мной стояла другая задача.
— Приветствую вас, бойцы, — негромко сказал я, обведя глазами зал и убедившись, что меня не просто слушают, а каждое мое слово будто эхом отдается в людских душах, отчего каждое из них стало весомее в разы. — Меня зовут Адрэа Расхэ. Я — последний представитель основной ветви рода Расхэ. Однако до сегодняшнего дня вы знали меня как человека по кличке Двойник…
Я ощутил, как после моих слов заметно напряглись и потяжелели родовые узы. Народ, хоть внешне это ничем не проявилось, все-таки заволновался. Из-за этого натяжение нитей явственно возросло. Удерживать их стало значительно сложнее. И мне пришлось приложить усилие, чтобы не уронить ни одну, хотя это и было непросто.
— Полагаю, вам уже известно, что уничтожение рода Расхэ было не просто санкционировано тэрнэ Ларинэ, а стало результатом предательства, — ровно продолжил я, когда волнение улеглось. — Восемь лет назад род Расхэ предали, его тан был ложно обвинен и жестоко убит, а сами вы потеряли не только имя, привычную жизнь, но и семьи. Любимых женщин. Родителей. Детей. Друзей…
Люди после моих слов дружно помрачнели, а узы крови потяжелели еще больше. Но меня это не смутило.
— Все вы прошли через боль и потери, — продолжил я, роняя слова в оглушительной тишине, словно тяжелые камни — в спокойное лесное озеро. — Все вы за прошедшее время не раз задавались вопросами: зачем и почему? Вас годами терзали сомнения, непонимание, злость и отчаяние. Но все же вы не сдались. Не забыли. Не простили. И стоите сегодня здесь, глядя на меня с надеждой и ожидая, что с моим приходом все изменится…