— Живой, — коротко бросил Вэнс, и в его голосе проскользнуло нечто похожее на облегчение.
— И я вас рад видеть, дядюшка Вэнс, — я ухмыльнулся, подходя к тактическому столу. — Не надейтесь, я еще планирую дожить до пенсии и написать мемуары о том, как спасал Империю от несварения желудка.
— Роджер, мы получили твои данные, — Кира обернулась, и ее глаза светились тревожным фиолетовым огнем. — То, что Мири удалось выудить из нейросети того линкора… это меняет все.
Мири не заставила себя ждать. Ее голограмма мгновенно переместилась с моего питбоя на центральный проектор «Искателя», раздувшись до размеров взрослого человека. Она щелкнула пальцами, и перед нами развернулась сложнейшая трехмерная схема «Истинного Линкора». Это была не просто картинка, а пульсирующая, живая модель, где золотистые нити имперского кода переплетались с черными, извивающимися жгутами органики. Выглядело это так, словно кто-то решил скрестить суперкомпьютер с глубоководным кальмаром, причем кальмар явно доминировал в этом странном союзе.
— Обратите внимание на узлы сопряжения, — голос Мири стал непривычно серьезным, лишенным ее обычного сарказма. — Король Пыли больше не полагается на чистую цифру. Смотрите, вот здесь, в точках принятия решений, вместо стандартных процессоров мы видим биологические нейронные кластеры. Он выращивает мозги, люди! Настоящие, серые, пульсирующие мозги, заключенные в титановые капсулы.
— Это как борги, только без лишней вежливости, — пробормотал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Хочешь сказать, наши вирусы больше не работают?
— Именно, — Кира подошла к голограмме и коснулась одного из черных узлов. — Мой Отец понял, что цифровая среда слишком уязвима для атак извне. Логические бомбы, парадоксы, бюрократические петли, все это можно отфильтровать, если использовать биологическую интуицию и инстинкты самосохранения. Он встраивает в свои корабли фрагменты живой ткани, превращая их в подобие огромных животных.
Мири кивнула, подсвечивая на схеме участки, где машинный код буквально растворялся в органике. Это было жуткое зрелище, напоминающее метастазы раковой опухоли, пожирающей идеальную геометрию древних технологий. Стандартные хакерские приемы, которыми Мири так гордилась, здесь разбивались об иррациональность живой материи. Машина может зайти в тупик, столкнувшись с противоречием, но живой мозг просто выберет вариант «потому что я так хочу» и продолжит стрельбу по нашим позициям.
— Значит, «Заплатка» превратилась в бесполезный кусок мусора? — я нахмурился, глядя на результаты нашего труда.