Я смотрела на него. Мне хотелось разрыдаться, убежать, закричать. Но где-то глубоко внутри я понимала, что он прав. У меня нет выбора. Я не могла позволить отцу сгинуть в тюрьме. Он был единственным человеком, который любил меня, несмотря на все мои ошибки.
— Хорошо, — прошептала я, и слова обжигали горло. — Я согласна.
Он улыбнулся — холодно, деловито, как будто подписал очередной контракт.
— Умная девочка, — он отпустил мою руку и отошёл на шаг. — Завтра в десять утра мы едем в ЗАГС. Наденешь белое платье. Я пришлю стилиста.
— Платье? — я растерянно моргнула.
— У нас свадьба, Анна, — он повернулся и направился к бару за стойкой, наливая себе виски. — Фиктивная, но свадьба. Ты станешь Авдеевой, и все мои партнёры должны видеть, что я — респектабельный семьянин. Так что готовься играть роль.
Я молчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но я не позволила им пролиться. Я стиснула зубы и сказала:
— Вы запомните этот день, Авдеев.
Он обернулся, удивлённо приподняв бровь.
— Что?
— Вы запомните, как вы торговались мной, как купили меня за долги моего отца, — я гордо вздёрнула голову, чувствуя, что внутри меня зарождается стальной стержень. — Когда-нибудь вы пожалеете о том, что сделали меня своей женой.
Он усмехнулся и сделал глоток.
— Сомневаюсь, Соболева. Я никогда ни о чём не жалею.
Он поставил бокал и посмотрел на меня так, как смотрят на добычу, которая сама прыгнула в клетку.
— А теперь иди в свою комнату. Она справа по коридору, третья дверь. Отдыхай. Завтра будет длинный день.
Я развернулась и, стараясь не смотреть на него, вышла из гостиной. Когда дверь за мной закрылась, я прислонилась к стене и выдохнула. Сердце билось так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди.
«Что я наделала?» — пронеслось в голове.
Но я знала ответ. Я сделала то, что должна была сделать. Я спасла отца. А остальное… остальное я переживу.
Я пошла в свою комнату, и когда закрыла за собой дверь, первым делом рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить душащие рыдания. Но я плакала не от страха. Я плакала от ярости. От бессилия.
И от странного, пугающего чувства, которое пробежало по телу, когда его рука сжала мою талию.
Я ненавидела его. И я боялась, что ненависть эта слишком легко перерастает в нечто другое.
Глава 2. Новый мир
Утро началось с того, что в мою комнату ворвалась армия стилистов. Три женщины в идеальных костюмах, с идеальными маникюрами и идеальными улыбками, которые не затрагивали глаз. Они измеряли меня сантиметровой лентой, перешёптывались на французском и смотрели на мою фигуру так, будто я была грудой сырого мяса, которую нужно превратить в произведение искусства.