Я резко развернулась и направилась к выходу. Мне казалось, что я иду к двери, но ноги подкашивались. Я почти добралась до ручки, когда его ладонь железным захватом сжала мою талию.
— Ты никуда не пойдёшь, — прорычал он мне на ухо, и я замерла. Его дыхание обожгло кожу на шее, и я почувствовала, как горячая волна пробежала от макушки до пальцев ног. — Я сказал — выбор. Мне не нужны твои истерики.
— Отпустите! — я попыталась вырваться, но он только крепче прижал меня к себе. Я чувствовала его грудь за своей спиной, твёрдую, как камень, и жар, исходящий от его тела, проникал через тонкую блузку.
— Какая же ты упрямая, — прошептал он, и в его голосе послышалась странная смесь раздражения и… восхищения? — Ты дрожишь, Анна. Ты боишься. Но ты дерзишь. Это забавно.
Его вторая рука легла мне на плечо, разворачивая меня лицом к нему. Теперь я стояла почти вплотную к нему, моя грудь касалась его груди, и я с ужасом осознавала, что он слишком близко. Его глаза гипнотизировали, чёрные, бездонные, в которых я видела своё перепуганное отражение.
— Посмотри на меня, — приказал он. — Ты думаешь, я хочу тебя унижать? Нет. Я хочу, чтобы ты поняла своё положение. Ты не просто пешка, Соболева. Ты — шахматная партия, которая решит судьбу твоего отца. Если ты согласишься, я подпишу бумаги о снятии всех обвинений с него уже завтра.
Я пыталась дышать ровно, но его близость сбивала все мысли.
— Почему я? — выдавила я. — Вы могли найти любую другую женщину. Богатую, красивую, худую… любую. Посмотрите на меня! — я вырвала руку и указала на свою талию, на бёдра, которые я так стеснялась всю жизнь. — Я — обычная толстушка, а у вас, наверное, была куча моделей!
Он рассмеялся. Тихо, гортанно, и этот смех заставил меня забыть, как дышать.
— Ты думаешь, что меня интересует твоя внешность? — он наклонился ещё ближе, и его губы почти касались моего уха. — Ты ошибаешься, Анна. Твоя внешность — это не проблема. Это… вызов. Ты вся такая мягкая, горячая, твои руки дрожат, а глаза горят. Ты не в моём вкусе, — он сделал паузу, и я почувствовала, как его пальцы легонько коснулись края моей блузки, там, где пуговица едва держалась на моей груди, — но именно это меня и заводит.
Я отшатнулась, но он не дал мне уйти. Его рука сжала мою ладонь, притягивая обратно.
— Ты не хочешь в тюрьму, — сказал он уже серьёзно. — Ты хочешь спасти отца. Я даю тебе этот шанс. Один год. Ты будешь жить в этом доме, спать в моей постели, появляться со мной на мероприятиях. Я не собираюсь мучить тебя, если ты будешь послушной. Но если ты будешь бунтовать… — его глаза потемнели, — я найду способ тебя сломать. Выбор за тобой.