— Мсье Авдеев сказал, платье должно быть белое, — произнесла старшая, женщина лет пятидесяти с седыми прядями в тёмных волосах. — Идеальное. Но… — она с сомнением коснулась моей талии.
— Что «но»? — я напряглась.
— У вас нестандартные параметры, мадемуазель. Нам придётся перешить наряд.
— Нестандартные? — я усмехнулась горько. — Вы можете говорить прямо: я толстая.
Она улыбнулась профессиональной, непроницаемой улыбкой.
— Вы прекрасны. Просто… пышны. Это не недостаток. Но для белого платья нужна определённая конструкция.
Я закрыла глаза и позволила им делать со мной что угодно. Через два часа я стояла перед зеркалом в белом платье, которое сидело на мне, как влитое. Атлас облегал мои бёдра, подчёркивая их округлость, кружево на лифе прикрывало грудь, оставляя открытыми плечи. Идеальный наряд для невесты.
Невесты, которая выходит замуж за монстра.
Тимур вошёл в комнату без стука. Он был в чёрном смокинге, белой рубашке с идеально завязанным галстуком. Он остановился на пороге, и я увидела, как в его глазах на мгновение промелькнула искра. Он молчал целую минуту, просто разглядывая меня. Я чувствовала себя выставленной на аукцион.
— Нормально, — наконец выдавил он.
— Нормально? — я вспыхнула. — Я простояла два часа, а вы говорите «нормально»?
— Что ты хочешь услышать? — он подошёл ближе, и я снова почувствовала его запах. — Что ты красивая? Ты знаешь это и без меня.
— Я не знаю, — мой голос дрогнул.
Он остановился в шаге от меня. Его рука легла на моё плечо, большая, тёплая, и я вздрогнула. Он медленно провёл пальцем по ключице, обводя линию кружева.
— Ты красивая, — произнёс он так тихо, что я почти не услышала. — Ты не в моём вкусе, но ты красивая. Запомни это.
Это было не признание. Это был приказ. Но от его пальца на моей коже разбегались мурашки, и я ненавидела себя за это.
— Хватит, — я отступила. — Мы едем в ЗАГС?
— Да. Машина ждёт.
Церемония была быстрой и бездушной. Два свидетеля — его адвокат и его помощник. Моих друзей не было. Моей семьи не было. Только я, он и равнодушная женщина в регистратуре, которая читала официальные фразы, как будто продавала хлеб.
— Вы согласны, Анна Соболева, взять в мужья Тимура Авдеева?
Я смотрела в его чёрные глаза и чувствовала, как внутри разрастается пустота.
— Да, — прошептала я.
Он взял мою руку, и его пальцы сжали мои с такой силой, что я едва не вскрикнула. Он надел мне кольцо на палец — платиновое, тяжёлое, с бриллиантом, который ослепительно сверкнул.
— Теперь ты Авдеева, — сказал он, когда мы вышли на улицу. — Запомни это. Ты — моя жена. В глазах мира — моя. И это не обсуждается.