Илья Кузьмич стоял в центре, подбоченившись. Вид у него был встревоженный, но все еще наглый. За ним жались остальные «хранители традиций». Савва Лукич нервно теребил пуговицу на жилете.
Демидов шел вдоль строя медленно. Он не орал, не топал ногами, не размахивал тростью. Он шел, заглядывая в глаза каждому. И под этим взглядом мужики, которые еще вчера смеялись нам в лицо, начинали вжимать головы в плечи.
Он остановился напротив Кузьмича.
— Павел Николаевич, батюшка, — начал было старик елейным голосом, пытаясь изобразить радость встречи. — Не ждали, не чаяли! А тут наветы, поди…
— Молчать, — сказал Демидов.
Это было сказано не громко. Но от этого «молчать» у меня самого мурашки по спине побежали. В этом слове лязгнул затвор гильотины.
— Сколько лет, Илья? — произнес Демидов, глядя старику в переносицу. — Сколько лет я тебя кормил? Я закрывал глаза на то, что ты пьешь. Я закрывал глаза на то, что ты строишь себе дом из моего кирпича. Я думал: черт с ним, он знает дело. Он мастер. Он хранит огонь.
Демидов разжал кулак и поднял измятый листок с нашими расчетами перед лицом мастера.
— А ты, оказывается, не огонь хранил. Ты хранил свою лень. И свою жадность.
— Да это всё брехня! — взвизгнул Кузьмич, тыча пальцем в мою сторону. — Этот выскочка всё подстроил! Химия бесовская! Не бывает такого, чтоб четверть в брак! Мы ж на совесть…
— На совесть⁈ — Голос Демидова хлестнул, как кнут. — Ты про совесть заговорил⁈
Он шагнул к старику, и тот отшатнулся, чуть не упав в грязь.
— Вот цифры! — Демидов тряс бумажкой. — Это не бесовщина, это канцелярия! Ты воровал у меня деньги, Илья. Ты крал у меня не просто чугун, ты крал у меня имя! «Демидовский металл» — это марка! А теперь? Теперь над нами англичане смеются!
Толпа замерла. Слышно было только гудение печи и тяжелое дыхание Демидова.
— Ты думал, я дурак? — Демидов обвел взглядом остальных мастеров. — Думал, барин в Екатеринбурге сидит, ничего не видит? Барин видит, когда его карман пустеет! Вы воровали, прикрываясь бородами и сказками про «душу металла»!
— Павел Николаевич… — проскулил Савва Лукич. — Не губите… Бес попутал…
Демидов сплюнул.
— Слушать сюда! — он развернулся к строю всем корпусом. — С этой минуты здесь один закон. Его закон.
Он указал на меня.
Я стоял чуть позади, скрестив руки на груди, и чувствовал странное. Я ожидал, что буду злорадствовать. Что буду наслаждаться моментом триумфа. Но вместо этого я чувствовал… уважение.
Этот самодур и игрок, прижатый к стене, не стал юлить. Он не стал искать компромиссы. Он ударил по своим, по «родной крови», так, как умеет бить только настоящий Хозяин. Безжалостно. Наотмашь. Потому что бизнес — это война, а на войне предателей расстреливают.