Утро перед отъездом выдалось суматошным. Лагерь гудел, как потревоженный улей. В кузнице уже звенел молот, с лесопилки доносился визг пилы, а над столовой поднимался вкусный дымок каши.
Я нашел Архипа у верстака, где он раскладывал листы железа. Кузнец хмурился, что-то прикидывая в уме, и чертил углем прямо по верстаку.
— Архип! — окликнул я его, перекрывая шум.
Он поднял голову.
— Тут я, Андрей Петрович. Чего шуметь?
— Мы уходим. Дней на пять, может, на семь.
Архип кивнул, не задавая лишних вопросов. Он знал: если барин срывается в тайгу с бочками, значит, дело пахнет либо деньгами, либо порохом. В нашем случае — керосином, но он пока об этом не догадывался.
— К моему возвращению, — я понизил голос, наклоняясь ближе, — тот аппарат, что мы обсуждали… Куб перегонный. Он должен стоять. Хотя бы вчерне. Склепанный, прочеканенный. Змеевик согни.
Кузнец почесал бороду, оставляя на ней сажный след.
— Семь дней… — протянул он с сомнением. — Срок малый, Андрей Петрович. У меня заказ на оси горит, да и траки лить надо.
— Оси подождут. Траки тоже. А это — нет. — Я посмотрел ему в глаза. — Это, Архип, ключ к новой силе. Сделай. Людей дам сколько скажешь, железо бери любое. Но чтоб к приезду стоял.
Он вздохнул, но в глазах мелькнул азарт мастера, которому бросили вызов.
— Ладно. Будет стоять. Кривой, косой, но герметичный. Ступайте с богом.
Фома утром выглядел не на много лучше, чем вчера вечером. Я посмотрел на него — вымотался парень.
— Фома, скажи, ты назад когда возвращался — прямиком шел?
— Да, Андрей Петрович. Старался по прямой. Но сами же знаете какая прямая в тайге — то болото, то река…
— Значит колея осталась после вездехода?
— Знамо дело, что осталась. Правда, где по камням ехал, там не видать будет, но в целом есть. По ней и поедем.
— Поедем, Фома. Только мы с Аней. А ты лучше отдохни.
Наш вечный проводник недоуменно посмотрел на меня.
— Ты мне живым и здоровым нужен, — пояснил я ему свое решение. — А видок у тебя сейчас такой, что краше в гроб кладут.
— Андрей Петрович, да готов я. По дороге отдохну.
— Сказал отдыхать, значит отдыхай. Вон, если хочешь — Архипу поможешь потом.
Дорога на север — это не прогулка по Невскому. Это испытание для ходовой части и позвоночника. Но наши машины держались молодцом.
«Ерофеич» шел головным, прокладывая колею там, где раньше ходили только лоси да вогулы. Анна сидела за рычагами, сосредоточенная и серьезная, лишь изредка смахивая со лба выбившуюся прядь. Я ехал следом на «Ефимыче», везя пустые бочки и запас угля.