Тайга принимала нас настороженно. Ветки хлестали по броне, словно пытаясь остановить непрошеных гостей, корни норовили подлезть под гусеницу. Но мы перли вперед с упрямством железных носорогов.
Три дня пути слились в однообразную череду подъемов, спусков, бродов и коротких привалов.
На третий день к обеду воздух изменился.
Сначала появился запах. Едва уловимый дух, который ни с чем не спутаешь. Смесь тухлых яиц, битума и чего-то сладкого, приторного.
— Чуешь? — крикнул я Анне, когда мы остановились на пригорке.
Она высунулась из люка, поморщилась.
— Чем это несет?
— Деньгами, Аня. Деньгами и будущим светом.
Мы спустились в низину.
Здесь, среди чахлых березок и пожухлой травы, стояла избушка. Даже не изба, а так — добротная времянка, срубленная на скорую руку, но с умом. Крыша крыта лапником и дерном, щели проконопачены мхом. Из трубы вился дымок.
На крыльцо выскочил Сенька, а за ним, протирая глаза, вывалился Прошка.
— Андрей Петрович! — заорал Сенька, размахивая шапкой. — Приехали!
Мы заглушили машины. Тишина навалилась на уши ватной подушкой, в которой звенел только писк комаров.
— Здорово, орлы, — сказал я, спрыгивая на землю. Ноги гудели после долгой тряски. — Как вы тут? Не одичали?
— Да куда там, — ухмыльнулся Прошка. — Медведь приходил, понюхал воздух, чихнул и ушел. Даже зверю тут тошно.
Я подошел к краю поляны.
Земля здесь была черной и маслянистой. Трава не росла, лишь торчали какие-то жалейные стебли, покрытые нефтяной пленкой.
— Показывайте, — велел я.
Мы обошли территорию.
Это было не одно месторождение. Это была целая система ран. Земля кровоточила нефтью.
Первая лужа, та самая, про которую говорил Фома, была самой большой. Сажени три в поперечнике, густая и черная, как деготь. Поверхность ее была зеркальной, неподвижной, лишь изредка со дна поднимался ленивый пузырь газа и лопался с чмокающим звуком.
— Раз… — посчитал я.
Мы прошли дальше по ручью.
— Два. Три…
В овраге, метрах в пятистах, сочилось прямо из стены. Нефть стекала по глине жирными черными сосульками, капала в небольшую ямку, переполняла ее и текла дальше, отравляя ручей разноцветными разводами.
Мы лазили по бурелому полдня. Я отмечал места на карте, которую набрасывал прямо на ходу в блокноте.
Восемь.
Восемь выходов. Восемь источников, где нефть лежала на поверхности. Не надо бурить. Не надо строить вышки. Просто бери ведро и черпай.
— Сколько набрали? — спросил я Сеньку, когда мы вернулись к избушке.
— Бочек десять полных, все, что с собой привезли, — отчитался он. — И еще в яме набралось, мы её расширили, глиной обмазали, чтоб не уходило.