— Тьфу ты, пропасть! — выдохнул он. — Горит, как порох дьявольский! Я ж говорю — нечистое это дело.
— Нечистое, говоришь? — я задул пламя, помахал рукой, разгоняя копоть. — Это самая чистая энергия, какую нам земля дала. Ценнее золота, Фома. Золото — это металл. Холодный. А это — огонь. Жизнь для машин. Просто пока об этом никто не знает. Кроме нас с тобой.
Я поставил мензурку обратно на стол. Черная кровь земли успокоилась, снова став просто грязной жидкостью.
— Я еду, — решил я. — Лично.
Фома вздохнул, но спорить не стал. Знал — бесполезно.
— Когда?
— Завтра. Ты сегодня отдыхай, отъедайся, в баню сходи. А завтра с рассветом выдвигаемся. Возьмем «Ерофеича» и «Ефимыча». На двух машинах надежнее. Бочки возьмем сразу. Если место стоящее — надо сразу пробу брать серьезную, не бутылочками.
— Два-три дня туда, столько же обратно, — прикинул следопыт. — Если погода не испортится.
— Вот и отлично. Иди, Фома. Ты большое дело сделал. Больше, чем сам думаешь.
Он встал, кряхтя, разминая затекшую спину.
— Пойду. А то от этой вашей «ценности» голова кругом идет. Воняет, спасу нет.
Он ушел, плотно притворив дверь.
Я остался один.
Три глиняные бутылки стояли на столе, словно идолы новой веры. Я снова открыл пробку, вдохнул этот запах. Для кого-то — вонь. Для меня — аромат победы.
Взял чистый лист бумаги. Плеснул на него каплю нефти.
Жидкость впиталась моментально, поползла в стороны жирным, полупрозрачным пятном, искажая волокна бумаги. Пятно росло, меняло форму, становилось похожим на карту какого-то неведомого материка. Материка, который мне предстояло открыть и завоевать.
— Вот она, — прошептал я в тишину конторы. — Новая глава.
Голова работала четко и холодно.
Значит, выход есть. И он доступен. Не надо бурить скважины на километр, не надо строить вышки. Просто приезжай и черпай ведром. На первое время хватит. А там… Там видно будет.
Новая война. Теперь не за золото. За энергию.
Новая империя.
И начинается она не с торжественного манифеста, не с парада на Красной площади. Она начинается здесь. В глухой тайге, в бревенчатой избе, с вонючей лужи в овраге и грязного пятна на бумаге.
Я посмотрел на свою руку. На пальцах остались темные маслянистые разводы. Потер их большим пальцем. Жирные, не смываются просто так.
Я закрыл бутыль, тщательно протерев горлышко тряпкой. Спрятал «сокровище» под стол, подальше от глаз. Завтра. Всё будет завтра.
А сегодня надо подготовить машины. Проверить траки. Залить воду. И сказать Ане, что нас ждет небольшая прогулка. Романтическая. К нефтяной луже. Ей понравится. Она любит такие вещи.