…
Кристаллы в кронах тускнели. Свет сползал с голубого к серому, и тени удлинялись, сшивая дома в единую тёмную полосу. Вечер в Пепельном Корне наступал быстро — здесь, в Подлеске, солнце не садилось за горизонт, а просто гасло, как угли в очаге, которые забыли раздуть.
Я сидел у грядки, привалившись спиной к фундаменту. Камень между лопаток шершавый, холодный — привычное ощущение, как рукоять ножа, которую знаешь наощупь. Ладони в грунте, пальцы зарылись в рыхлую землю до вторых фаланг. Глаза закрыты.
Контур замкнулся сразу — без паузы, без «прогрева», без той секундной задержки, которая раньше отделяла прикосновение от потока.
Земля. Пальцы. Запястья. Предплечья. Локти.
В этот раз я попробовал новое.
Когда тепло проходило через сплетение, задержал его — не остановил, а сжал, уплотнил, как если бы стиснул горсть воды в кулаке. Сплетение отозвалось давлением. Водоворот закрутился плотнее. Витки сблизились, и ток внутри каждого витка ускорился.
Пульс замедлился. Чувствовал его в висках, в горле, в кончиках пальцев: шестьдесят четыре удара, шестьдесят два, шестьдесят. Тело входило в режим, которого раньше не существовало — глубокий покой при активном потоке.
Пятнадцать минут. Я их не отсчитывал, просто чувствовал. Внутренние часы стали точнее с тех пор, как контур начал работать. Время медитации ощущалось не секундами, а оборотами потока, и пятнадцать минут — это примерно двести двадцать полных циклов.
Вынул руки из грунта.
Нить не порвалась.
Контур остался. Инерция потока, запасённая в уплотнённом сплетении, держала цикл. Руки — плечи — грудь — руки. Круг без внешнего источника. Тепло слабело, как затухающий маятник, но держалось.
Минута. Полторы. Две. Я считал дыхание — ровное, неглубокое, стараясь не мешать. Два тридцать. Два сорок пять. Два пятьдесят. Поток истончился до нити, и нить вибрировала, готовая оборваться. Три минуты. Три ноль одна.
Щелчок. Нить лопнула. Тепло рассеялось, как пар изо рта на морозе.
│Автономность: 3 мин. 01 сек. Порог 1-го Круга Крови: 14%.│
Два процента прироста. Если бы темп оставался линейным, то пятьдесят дней до полного порога, но он не останется линейным. Первые проценты даются легко, последние уже через кровь. Каждый последующий шаг будет тяжелее предыдущего, как подъём в гору, где уклон растёт с каждым метром. Реалистично: три-четыре месяца.
Я открыл глаза.
У калитки стоял Аскер.
Без приветствия, без кашля, без «не помешаю». Руки скрещены на груди. Сколько он тут стоит? Минуту? Пять? Не слышал его шагов. Либо он пришёл тихо, либо я ушёл слишком глубоко.