Голова кружилась. Мне показалось, что цветочный аромат, наполнявший купальню, стал более выраженным и каким-то вязким. Он словно лип к коже и волосам.
Наверное, я перегрелась, а может, просто слишком утомилась.
На свежем воздухе мне стало лучше. Легкий ночной ветерок охлаждал разгоряченную кожу, рассеивая дурманящую сладость цветочного аромата.
Поверх ночной сорочки я набросила только халат из темно-синего струящегося шелка. Даи уложила влажные волосы в простой узел, закрепив его единственной шпилькой. В приличном обществе в таком виде, конечно, не покажешься…
Когда я вышла из купален, ни один из стражников в мою сторону не взглянул. На обратном пути воины держались от меня на еще более почтительном расстоянии.
Я даже отчасти сочувствовала им – непросто нести службу, когда соблюдение приличий становится важнее заботы о безопасности.
Мы с Даи уже подходили к отведенному мне павильону, когда сзади раздался шум. Обернувшись, я увидела, что стражники держали под руки щуплого мужчину в простом коричневом одеянии слуги.
– Что случилось? – спросила я.
– Пустяки, молодая госпожа, не стоящие вашего внимания, – ответил Гуй Цзя.
– Это уже мне решать, – осекла его я и приказала: – Пусть говорит!
Стражник отпустил слугу и тот рухнул на колени. Сбиваясь, начал говорить:
– Молодая госпожа… на кухне беда! Младший брат вашей служанки опрокинул на себя котелок с кипятком.
Кровь резко отлила от лица Даи, а глаза ее округлились от ужаса.
– Молодая госпожа… – прошептала она.
Я вздохнула.
– Иди.
– Но разве можно вас одну оставить, – неуверенно проговорила девушка.
Она хотела со всех ног броситься к любимому брату, но пренебречь обязанностями не могла.
– Иди, – слабо улыбнулась я. – Даи, я уже большая девочка и смогу сама подготовиться ко сну… Если Дайцзюнь сильно ошпарился, обратись за помощью к лекарю Вану. Скажешь, что я приказала.
Бедовый у Даи брат. Только от яда вылечился и снова напасть приключилась. Оставалось надеяться, что слуга от страха все преувеличил, и Дайцзюнь обжегся несильно.
– Спасибо, молодая госпожа! – воскликнула Даи, быстро поклонилась и убежала.
В отведенных мне покоях было темно. Горели лишь два масляных светильника, но они не разгоняли густую темноту.
В нерешительности я замерла у входа. Может, все-таки позвать кого-то?..
И тут же сама на себя разозлилась. Неужели за эти дни настолько изнежилась, что не могу ничего сделать без посторонней помощи?.. И ладно снять непривычное многослойное церемониальное ханьфу, развязать множество тесемочек, вынуть десятки заколок и шпилек из прически. Но сейчас на мне и одежды почти нет.