Три ровных одинаковых удара.
Дверь, скрипнув, отворилась, и в дом вошел Джонни, потопал ботинками, отряхивая снег на ковер.
Одного взгляда на него хватало, чтобы понять — это не человек: черты лица отшлифованы самой смертью, на белой коже ни пятнышка, волосы чернее воронова крыла. Наверное, он был молод при обращении, но, когда он посмотрел на Бруна, тот отчего-то понял, что вампир прожил в разы дольше его.
— Я пришел забрать то, что тебе не принадлежит, — сказал Джонни.
Брун обернулся почти моментально. Одежда разлетелась в клочья, лоскут белой майки упал в томатный суп, потемнел, пропитываясь красным. Медведь ринулся на вампира, оставив глубокие белые шрамы от когтей на деревянном полу.
Эльза вскрикнула, бросилась следом, но через мгновение ее снесло тяжелой тушей к стене. Она охнула, прижала руку к затылку, а медведь, поднявшись и мотнув головой, снова пошел на Джонни. Глухой рык клокотал в груди, лапы переступали все быстрее, набирая скорость. Джонни не спеша достал белый платок из кармана, отер щеку, блестевшую от попавшей на нее слюны. Он уклонился от прыжка Бруна так легко и быстро, будто обошел стоящего. Оказавшись позади, схватил его за мохнатую холку и придавил к полу.
— Уймись, медведь. Просто отдай мне…
Брун вывернулся, оттолкнул Джонни лапой — и тот отлетел, опрокинув диван. Задетая люстра жалобно зазвенела, осыпавшись дождем хрустальных осколков. Медведь прыгнул следом, но вскоре из-за дивана донесся рев боли, переходящий в хрип, и Эльза кинулась к ним.
— Отпусти его! — Она вцепилась в Джонни, который душил медведя, сидя на нем сверху и обхватив широкую шею руками. — Не убивай! Я пойду с тобой, если надо.
— Зачем ты мне нужна? — искренне удивился Джонни, ослабляя хватку. Он аккуратно отцепил ее руку от своего пиджака, и Эльза содрогнулась от ледяного прикосновения. — Ты — прихоть альфы. И скоро сама к нему явишься. Я пришел за Бальтазаром.
Он встал, отряхнул шерстинку с рукава и повернулся к двери.
— Ищи, — приказал он женщине, испуганно выглядывающей из-за порога.
Медведь приподнялся на передних лапах и снова рухнул на пол.
— Брун, — Эльза села с ним рядом на пол, погладила его по загривку, — да и пусть забирает, черт с ним.
Джонни глянул на них с легким интересом.
— Вот, значит, как ты продержалась так долго, — сказал он. — Ты ведь не думаешь, что это тебе поможет? Ты сорвешься. — Он ненадолго задумался. — Самое большее — через месяц. И знаешь что? — Он наклонился к ней так близко, что она почувствовала холодное дыхание на лице, и прошептал: — Нет ничего вкуснее крови того, кого любишь. Я точно знаю.