— Ты думаешь, что вместо гирьки в моих часах висело сердце Бальтазара? — понял Брун.
Эльза лишь пожала плечами.
— Это даже забавно: бессмертное сердце, отмеряющее время.
— Я-то думал, Бальтазара хотят волки собрать. А оказывается, тут целая команда.
— Брун, ты не позвонишь Кшистофу?
— Если я ему позвоню, он узнает, где я. И примчится за тобой в тот же день. — Брун заправил прядь волос ей за ухо.
— Но если вампиры или волки, или кто-нибудь еще, оживят бога войны, то это ведь будет конец света!
— А для меня конец света настанет, если я потеряю тебя, — сказал Брун. — Дай мне побыть эгоистом, Эльза. К тому же рука осталась у нас. Так что вампирский конструктор не соберется.
— А что, если Бальтазар оживет и без нескольких запчастей? — предположила Эльза.
— Это все наши предположения, — заметил Брун. — Может, этот вампир не собирается оживлять Бальтазара. Может, он хочет построить новый храм для сектантов, и ему нужна святыня. Может, просто увлекается историей. Или он искал тренажер для рук, который бы не ломался.
— Или он коллекционирует гирьки от часов, — добавила Эльза. — Ты ведь сам понимаешь, что даже сумасшедшая версия с оживлением Бальтазара звучит куда более здраво.
— А что он говорил про лишай? — спросил Брун. — Я смутно все слышал.
Погладив пальцем гладкое пятнышко под ключицей Бруна, Эльза прошептала:
— После эпиляции вот тут волосы так и не выросли. Хорошо дернула.
— Ему нужна была шкура?
— Я не знаю, Брун, — растерянно посмотрела на него Эльза. — Может, ему просто понравился твой мех? Вампиры любят все красивое… Как ты себя чувствуешь?
— Отвратительно, — поморщился он.
— Очень болит? — сочувственно спросила она.
— Боль-то терпимая, но это так унизительно: он потрепал меня как хомячка, а я всего лишь слегка помял его костюмчик! Я ничего не мог поделать! Если бы он и вправду пришел за тобой, я бы не смог защитить тебя, Эльза.
— Ты не можешь защитить меня от всего, Брун, — сказала она, положив голову ему на плечо. — И особенно от меня самой. Он дал мне всего месяц, ты слышал?
— Он наверняка судил по себе, — пробурчал Брун. — А у него вряд ли был любовник-медведь.
Эльза, не сдержавшись, прыснула со смеху.
— А ты уточни, если он вернется еще и за рукой…
Джонни остановился, ожидая женщину, которая замедлила шаг и то и дело оборачивалась к дому. Свет в его окне — единственный огонек во тьме густого леса — то скрывался за деревьями, то показывался снова.
— Что такое? — спросил он.
— Все в порядке, — быстро ответила она. — Просто такое странное чувство: я будто по-прежнему слышу гул оттуда. Хотя и слабый.