«Дочкой» он её называл не впервые. В Российской империи она легализовалась как его воспитанница. И, признаться, сама Инари отчего-то действительно воспринимала Кхимару как старшего и мудрого родственника. Для богини, живущей далеко не первую тысячу лет и имеющей не одно перерождение, имеющей память о власти, политических интригах и многом другом, подобное было весьма странно. Сама Инари частенько списывала подобную слабость и вполне человеческие чувства привязанности к Кхимару на не до конца побеждённую личность Юмэ Кагэро. Как ни крути, а избавиться от неё полностью не удавалось, а у той в жизни не так много достойных мужчин встречалось на её пути: дед и вовсе был образцом уродства, как и все остальные мужчины в их клане, которые занимались откровенным кровосмешением для порождения более сильных магов. Посему на фоне таких представителей мужского пола Кхимару выгодно контрастировал в лучшую сторону. Опять же, он вёл себя до безобразия прямолинейно, не скрывая причин приязни.
Нет, когда к ней в больничную палату явилось существо, старше кицунэ даже в её прошлом перерождении, и спокойно заявило, что она очень напоминает ему его дочь в одном из прошлых его воплощений, сперва были мысли нагло воспользоваться слабостью существа. Но, только познакомившись с его истинной сущностью и реальной силой, подобные мысли как-то отпали сами собой.
Возможно, фактором близости сыграло и то, что Кхимару также имел оригинальную звероморфную форму, как и она. Кицунэ — всё же промежуточный вариант; сама по себе она действительно относилась больше к иллюзорным лисам. Что же касается Кхимару, то его змееподобный облик внушал уважение, если не сказать больше — трепет. А потому у них действительно нашлось много общего, в том числе и опыт прошлых жизней, потерь, побед и поражений.
Когда такое существо признало Инари в качестве равной, хоть и с несколько покровительственной позиции, однако же не пыталось управлять её жизнью, а лишь помогало по собственному решению, терять из друзей подобное существо не хотелось. И да, пусть он не мог стать ключом к свободе из этого мира, как Юрий, однако же Инари смело надеялась, что если не друга, то близкое существо она вполне могла обрести хотя бы на время. Правда, богиня списывала подобные слабости на личность Юмэ: это ей, юной девице, было положено верить в доброе и светлое, Инари же всегда исподволь ждала подвоха.
И подвох отыскался.
Фраза, прозвучавшая о том, что сейчас всё зависит только от неё, могла быть как испытанием на прочность их взаимоотношений, так и реальной действительностью. Посему, подумав, она сказала: