— Я сделаю всё, что от меня потребуется. Если это не принесёт вреда… сами знаете кому.
Кхимару улыбнулся грустно.
— Знаю. На пользу ему мы и действуем.
С этого момента их жизнь несколько изменилась. Они отправились из Раджпутана сперва в горы. Перелёт среди суровых горных вершин был стремительным и опасным, но Кхимару точно знал дорогу и не отдыхал на пути к цели, молча следуя выбранному маршруту. А после они направились в пустыню.
Раскалённый воздух ласкал кожу, не хуже страстных поцелуев любовника. Палящее солнце кому-то выжгло бы глаза, но не кицунэ. Она словно вернулась в давным-давно забытый родной дом, где изучала искусство миражей.
На расстоянии одного суточного перелёта от гор они остановились на ночёвку в русле давно высохшей реки. Огонь не разводили, ибо сами являлись едва ли не сильнейшими хищниками в ближайшем ареале обитания. Вдали под мягким светом мириад звёзд гудела силой защитная пелена, ставшая границей.
Инари не видела её, но ощущала чутьём, что ранг защиты кратно выше её невеликих сил и сил Кхимару. Сам спутник сменил ипостась на человеческую после нескольких дней непрерывного пребывания в звериной. Но не спешил начинать разговор.
Когда ночь пошла на убыль, а свет звёзд стал увядать, Великий Погонщик заговорил:
— Дальше я пойду один, оставив тебе на хранение это, — демон снял с кончика хвоста тонкий шип и передал в руки спутнице. — Не вздумай следовать за мной. Войти и выйти ты, наверно, сможешь. Но живой тебя не отпустят. Оставайся здесь. Когда шип в твоих руках нагреется, уходи к Юрию.
— Сколько ждать?
— Сколько бы ни потребовалось. И да, не разговаривай с незнакомцами и не вмешивайся. Даже если, на твой взгляд, я буду истекать кровью и умирать, не вздумай соваться и пытаться мне помогать. Этим ты только всё испортишь и сделаешь наше путешествие напрасным. Уяснила, дочка?
— Уяснила, — кивнула Инари, с содроганием понимая, что если уж такое существо, как Кхимару, готовилось к кровопролитной битве и возможной смерти ради получения некой информации, то, значит, эта информация стоила того, чтобы пожертвовать ради неё жизнью.
Глава 15
Кхимару пересёк границу тюрьмы, которая одновременно означала границу его собственного дома, места, где он раз от разу возрождался, воевал, творил, жил, любил, горевал. Место, где его всегда ждал отец. Каким бы древним сам себя Кхимару ни чувствовал, но отец у него всё-таки был. Таджа он считал всегда пусть и не идеальным, но образцом во всём. Тадж веками, тысячелетиями защищал людей, учил их, наблюдая за их ошибками, раз от раза повторяющимися, но не терял надежды в человечество, направляя его развитие и даруя через своих детей магию, ремёсла, искусства.