— А вы?
— Я хотел сохранить бизнес.
— Чей?
Он посмотрел на неё.
— Семейный.
— Ваш.
— Наш.
— Не произносите “наш” так, будто я получала от него что-то кроме угроз.
Отец сжал руки.
— После первых проблем с фондом всё могло рухнуть. Воронцовы давили. Партнёры требовали гарантий. Nordkap был шансом перекрыть старые обязательства, вывести часть денег, перестроить структуру. Мне сказали, что это временно. Что все так делают. Что подписи потом согласуют. Что объект перенесут, когда найдут безопасный участок. Что Воронцовы всё равно слишком глубоко в долгах, и их банкротство — вопрос времени.
Ася записывала отдельные слова.
“Все так делают”.
“Временно”.
“Подписи потом согласуют”.
Фразы, которыми подонки и трусы строят дорогу к смерти.
— Кто сказал?
— Кравцов.
— Конкретно.
— Он принёс схему. Не один. С Мельниковым. Тогда Мельников был при нём, ещё не такой заметный. Был Дубинин по земле. Орлов подключился позже, когда понадобилось закрыть вопросы с внешними партнёрами.
— Лариса?
Отец замолчал.
Вот оно.
Ася подняла глаза.
— Лариса.
— Она сначала занималась только коммуникациями.
— Ложь.
— Ася…
— Виктор Сергеевич. Ложь. Следующая попытка.
Он резко выдохнул.
— Хорошо. Она знала, что Елена копает.
Комната словно стала меньше.
Хотя Ася уже знала. Видео, документы, диктофон, всё вело к этому. Но одно дело знать по кускам, другое — услышать от него.
— Как давно?
— Раньше, чем я думал. Лариса работала с фондом через репутационный блок. Она видела переписку, график встреч, запросы Елены. Потом начала говорить, что Елена опасна. Что она эмоциональна. Что может разрушить не только бизнес, но и семью.
— Семью, в которой Лариса ещё официально никто?
Отец поморщился.
— Между нами тогда…
— Меня не интересует ваша измена как личная драма. Меня интересует, как она получила доступ к документам моей матери.
Он побледнел.
“Моей матери”.
Не “мамы”. Не в этот момент. Елены Андреевны, человека, у которого были документы и которого они уничтожили.
— После смерти Елены, — сказал он тихо, — Лариса помогала разбирать её бумаги.
Ася перестала писать.
— Где?
— В доме. В её кабинете. В вещах, которые я привёз из фонда. В коробках.
— Вы привезли документы матери домой?
— Часть. Я не знал, что там.
— И отдали Ларисе?
— Она сказала, что нужно убрать то, что может навредить тебе.
Ася медленно положила ручку на стол.
— Мне?
— Там были записи, встречи, имена. Она сказала, если всё это выйдет, Елену назовут…
— Не произносите.
Отец замолчал.
— Вы отдали бумаги моей мёртвой матери своей любовнице, которая уже участвовала в сокрытии проекта, потому что она сказала, что так защитит меня?