Стерх в своей клетке больше не ухмылялась. Она смотрела на нас с таким ужасом, будто мы были всадниками апокалипсиса. Что, впрочем, было недалеко от истины.
Но не успели мы порадоваться нашему триумфу, как в пещеры ворвался Грошш в сопровождении отряда воинов. Вид у вождя был крайне решительный и слегка ошалевший. Под мышкой он, как брыкающийся мешок с костями, нёс отчаянно сопротивляющуюся Кирху – видимо, перехватил при побеге.
При виде меня – живой, пусть и слегка потрёпанной, с костяным кинжалом в руке и засохшей маской на лице – Грошш замер, а потом расплылся в широкой, совершенно неуместной в темнице улыбке.
– Любимая! – пробасил он, восхищённо сверкнув глазами. – Твои боевые навыки… впечатляют. Настоящая жена вождя!
Пока Грошш выдавал этот шедевральный комплимент, воины за его спиной дружно бледнели. Они переводили взгляды на Башби и Зулу, чьи физиономии в растрескавшейся грязи и с «фламинговыми» губами светились в полумраке, будто лики лесных демонов. Суровые орочьи бойцы начали испуганно пятиться, прикрываясь щитами от греха подальше. Похоже, «красота» оказалась пострашнее любой магии.
– Пусти меня, Грошш, – вырываясь, прошипела Кирха. – Я же жрица. Не гневи Гром-Гора!
Грошш резко посерьёзел и швырнул Кирху на пол, к ногам стражи. Затем повернулся к клетке, где в уголок забилась Стерх, и его голос прозвучал подобно раскату грома:
– Довольно крысиных игр! Завтра на рассвете мы проведём ритуал «Божественного Выбора».
Я вопросительно приподняла бровь. Прозвучало как название бюджетного телешоу, но по суровому выражению лица Башби поняла – шутками тут и не пахло.
– Убийца вождя и предательница взойдут на Скалу Предков, – объявил Грошш, обводя взглядом притихших воинов и их жён. – Мы дадим каждой по костяному ножу, завяжем им глаза, а их ноги обмотаем одной цепью. Та, кто выживет, получит право на жизнь. Да решит Гром-Гор, кого забрать в Грызхаллу!
– Прямо «Голодные игры» по-орочьи, – пробормотала я, чувствуя, как хмель окончательно выветривается из головы, а с лица кусками осыпается маска «красоты».
Грошш подошёл ко мне и положил тяжёлую ладонь на плечо.
– Следуй за мной, жена. И забери с собой эту птицу. Нам нужно поговорить.
Когда Грошш веско уронил: «Следуй за мной, жена», я, признаться, внутренне расцвела. Проснулся специфический женский оптимизм, когда после драки, стресса и купания в медном тазу ждёшь чего-то… более горизонтального и менее официального. Я уже даже прикинула, что мои формы выглядят вполне себе соблазнительно в стратегическом полумраке.