– Грошш, – не оборачиваясь, спокойно предупредила я: – У этой игрушки радиус поражения пять метров. А у твоего топора – вся длина руки плюс размах. Прикрой глаза. Сейчас будет немного… не по протоколу.
Я с силой швырнула склянку под ноги Стерх. Звон стекла, облако едкого пара – привет от кафедры химии! Пока Эльвира заходилась в кашле, роняя инъектор, мимо меня пронёсся зелёный вихрь.
– Схватить самозванку! – взревел Грошш.
«Ну вот, – я прислонилась к холодной скале, глядя на то, как Грошш аккуратно, двумя пальцами за шиворот, поднимает брыкающуюся Эльвиру. – А говорили, медицина – мирная профессия. Вскрытие показало: инъекции – это зло, а вовремя брошенный аммиак – залог светлого будущего для целого харда».
Разгром лаборатории напоминал финал очень бюджетного голливудского боевика, где в главной роли — разъярённый Шрек, а в качестве спецэффектов — звон битого стекла и мои нецензурные комментарии. Грошш удерживал Эльвиру за шиворот, как нашкодившего котёнка, пока та пыталась проткнуть его взглядом, от которого в приличном обществе вянут даже кактусы.
— Ты! — Стерх зашлась в истерике, дрыгая ногами в своих модельных туфлях известного бренда. Тыкая в мою сторону пальцем, она брызгала ядовитой слюной: — Ты хоть понимаешь, какую цивилизацию ты разрушаешь?! Я могла бы сделать их бессмертными!
— Эльвира, детка, ты перепутала бессмертие с консервацией в живом виде. А это разные статьи в учебнике и разные сроки в уголовном кодексе, — я подошла к столу и брезгливо смахнула на пол стопку её записей. — Твоя «цивилизация» пахнет запущенной патологией и дешёвым деспотизмом. Грошш, унеси это… недоразумение. Запри в самой сухой пещере. Но сначала выдай ей ведро воды и кусок мыла — пусть хоть раз в жизни займётся настоящей дезинфекцией, а не натиранием своей воображаемой короны. И забери у неё туфли, а то ещё застрелится каблуком от избытка драматизма.
Когда в ущелье наконец-то стало тихо, а орки закончили грузить уцелевшее оборудование на верховых зверей (я лично проследила, чтобы микроскопы упаковали в шкуры, а не просто свалили в кучу, как кости для супа), генерал подошёл ко мне. Он выглядел… странно. Потрёпанный, с парой новых царапин, но в его глазах горело что-то такое, от чего мои внутренние органы начали проводить внеплановую перекличку и требовать немедленной госпитализации.
— Ты победила белую ведьму, — пророкотал он, нависая надо мной так, что я оказалась в тени его мощного торса.
— Ты победил, Грошш. Я только лишь обеспечила информационную поддержку и немного подпортила ей зрение аммиаком, — я попыталась поправить очки, но он перехватил мою руку. Его пальцы были горячими, как грелка при радикулите.