— Ритуал, который ты провела, — продолжал отец, и в его тоне не было сочувствия, — оставил магический след. Он идентичен следу, обнаруженному в комнате Кайдена. Это значит, что завтра утром тебя казнят.
— Алдрик, — мать подала голос, и в нем прозвучало что-то похожее на упрек, но Яна не поняла, к кому этот упрек относился — к мужу, который говорил слишком прямо, или к дочери, которая поставила их в такое положение.
— Я говорю правду, — отрезал граф. — Дамиан не станет тебя защищать. Он уже сделал заявление, что его супруга действовала самостоятельно и он не имеет к этому отношения. Генерал не может позволить, чтобы тень покушения на наследника упала на его имя.
Он произнес это так, будто говорил о погоде. Яна смотрела на него, и в памяти Лиры всплывали картины детства: тот же сухой голос, то же отсутствие эмоций, когда мать вела маленькую Лиру к учителям магии, а отец стоял у окна и смотрел на свои рудники. Лира всегда была для него активом. Актив, который нужно было выгодно вложить.
— Генерал не станет тебя защищать, — повторила леди Сильвия, и в ее голосе прозвучало что-то похожее на удовлетворение. — Чтобы не пятнать честь.
Яна продолжала молчать, наблюдая. Леди Сильвия развязала мешочек и вытряхнула на ладонь два предмета. Первым оказался кристалл размером с куриное яйцо, граненый, переливающийся всеми цветами радуги, как капля нефти на воде. Вторым — небольшой диск из темного металла, покрытый тонкой вязью рун, которые слабо светились в полумраке камеры.
— Амулет-хамелеон, — леди Сильвия подняла кристалл, и свет от него заиграл на ее лице, делая черты неуловимо текучими. — Он создает иллюзорную оболочку. С его помощью ты сможешь изменить внешность.
— Ключ Стихий, — граф взял в руки диск, повертел его, демонстрируя руны. — Открывает любые замки и порталы. Но только четыре раза. Этого хватит, чтобы выбраться из поместья и скрыться. Мы ничего больше не можем для тебя сделать.
Он протянул диск Яне, и она автоматически взяла его, чувствуя тяжесть металла на ладони. Леди Сильвия вложила кристалл в другую руку.
Они вышли так же быстро, как вошли, и дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Яна осталась стоять посреди камеры, сжимая в руках артефакты, и слушала, как затихают шаги в коридоре.
Они не обняли ее. Не заплакали. Не сказали ни одного слова, которое хоть как-то напоминало бы: «Мы любим тебя». Графиня даже не коснулась ее руки, когда передавала амулеты. Яна вдруг с отчетливой ясностью поняла, что родители Лиры пришли не спасать дочь. Они пришли заметать следы.
Артефакты были ловушкой. Яна не знала, как именно они сработают, но она знала другое: родители хотели, чтобы ее поймали. Если бы они действительно хотели спасти Лиру, они бы нашли способ вывести ее тайно, не полагаясь на артефакты, которые она должна использовать сама, будучи ослабленной после ритуала.