Побег
Коридор за дверью оказался узким, выложенным темным камнем, с факелами на стенах через каждые пять метров. Яна шагнула в него и прислушалась. Где-то в конце коридора раздавались голоса — двое мужчин, стражники, судя по тяжелому стуку сапог. Она двинулась вперед, держась середины прохода, не прижимаясь к стенам — лишние движения могли выдать ее шорохом одежды или случайным прикосновением.
Стражники прошли мимо, в двух шагах от нее. Яна видела, как их взгляды скользнули по коридору, не задерживаясь на ней, не замечая ничего.
Она пошла дальше, придерживаясь памяти Лиры. Поместье эш’Кайрос было огромным — три этажа, два крыла, внутренний двор и конюшни. Кайден находился в восточном крыле, на втором этаже, в детской, которую ему выделили.
Первый заслон оказался у лестницы, ведущей в восточное крыло — тяжелая дубовая дверь с массивным замком, на который ушел бы час возни. Яна достала Ключ Стихий. Диск нагрелся в ее руке, когда она приложила его к замку, одна руна погасла, и дверь открылась с тихим, почти вежливым щелчком. Три заряда осталось.
Второй этаж встретил ее тишиной. Детская находилась в конце коридора, и дверь в нее не запиралась — кому понадобится запирать ребенка, которого весь дом считает проклятым и никому не нужным?
Яна вошла внутрь.
Комната была маленькой, в отличие от остальных помещений поместья. Узкая кровать, письменный стол, шкаф. На окне — тяжелые шторы, задернутые так, чтобы лунный свет не проникал внутрь. И мальчик, сидящий на кровати в углу, поджав колени к груди и обхватив их руками.
Он был маленьким — Яна ожидала увидеть шестилетнего ребенка, но этот мальчик казался младше, слишком худой для своих лет, с острыми коленками, торчащими из-под ночной рубашки. Темные волосы падали на лицо, скрывая глаза, и он смотрел не на дверь, а в окно, за которым уже начинал бледнеть ночной мрак, уступая место серому, предрассветному рассвету. В его позе было что-то затравленное — он сидел, обхватив колени руками и прижавшись спиной к стене, словно ждал удара и заранее готовился защищаться.
Яна остановилась в трех шагах от мальчика и прошептала:
— Кайден.
Он вздрогнул всем телом, как от удара током, и поднял голову. Глаза у него были светлые, почти белые, с едва заметной голубизной по краям радужки, и в них
— Не кричи, — сказала Яна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я здесь, чтобы забрать тебя отсюда. Навсегда.
Мальчик не закричал. Он смотрел на пустоту перед собой, и его губы дрожали, но он держался — этот маленький, испуганный ребенок, которого собственная мать считала проклятием, а отец, кажется, просто не замечал.