Ритуал. Следующий осколок памяти врезался следом, и Яна поняла, что произошло. Лира нашла в старых книгах описание ритуала: темного, запретного, обещавшего силу. Она хотела стать магически сильнее, хотела заново забеременеть, чтобы родить мужу другого наследника — здорового, способного к превращению, который вернет ей хотя бы каплю его расположения.
Она провела ритуал в подвале поместья, когда никто не видел, начертила круги, смешала ингредиенты, произнесла слова, которых не понимала до конца. Ритуал пошел не так — Лира не учла, что ее собственная магия слишком слаба, чтобы удержать такие потоки. Пламя сожгло ее сущность дотла, но в последний момент ритуал, словно разбуженный хищник, потянулся к чему-то иному, к душе из другого мира, которая оказалась рядом.
Именно в этот момент кто-то пытался убить Кайдена. Яна не нашла в памяти Лиры подробностей — только испуганные крики слуг, тяжелые шаги стражи в коридорах, чей-то крик: «Мальчик!» Лиру, потерявшую сознание после ритуала, нашли в подвале, и этого оказалось достаточно. Магический след ритуала совпал со следом покушения, и теперь она лежала в темнице, обвиненная в попытке убийства собственного ребенка.
Яна поднялась на ноги, опираясь рукой о сырую стену. Камера была маленькой — три шага в длину, два в ширину, — с тяжелой дверью без ручки с внутренней стороны. В углу стояло ведро, в другом углу валялась грязная тряпка, которая, видимо, служила постелью. Свет падал из маленького окошка под потолком, забранного железными прутьями.
Она успела сделать три шага по камере, когда в замке щелкнул ключ.
Дверь отворилась, и в проеме показались две фигуры. Мужчина и женщина. Яна узнала их из воспоминаний Лиры — граф эш’Ферро и его жена, леди Сильвия. Отец был высок, сутул, с седеющими волосами и длинным лицом, испещренным мелкими морщинами. Мать — полная противоположность мужу: маленькая, суетливая, с цепкими глазами, которые быстро обежали камеру, остановились на Яне и тут же скользнули дальше, словно боялись задержаться.
Они вошли тихо, крадучись, и Яна заметила, как граф оглянулся на дверь, прежде чем закрыть ее за собой. В руках у леди Сильвии был небольшой холщовый мешочек, который она прижимала к груди, как самое дорогое сокровище.
— Лира, — голос графа был сухим, официальным, без тени тепла. — У нас мало времени. Стража сменится через четверть часа.
Яна молчала. Она еще не знала, как ей говорить, какой голос принадлежит этому телу, как двигать губами, чтобы звуки получались правильными. Но внутри нее работала мысль, быстрая, цепкая, аналитическая. Эти люди пришли не спасать дочь. Она видела это по их глазам, по тому, как они держались — напряженно, фальшиво, как актеры, которые знают свою роль, но не верят в нее.