— Какая недальновидная жестокость, — вздохнул робот. — Зачем же убивать, когда можно заморозить? Ладно, идем.
Путь их лежал через тот же коридор, но торопиться бегом не стали. Самине нужно было время наедине с мыслями, и меньше всего — торопливые шаги за спиной. По отчетам сателлюксов туннель не имел ответвлений, и потеряться в нем было трудно. Андроид с трудом перехватил нервный взгляд Ориса, который топтался у входа в коридор, и молча кивнул ему. Мальчишка и его светлячок исчезли внутри, за ними Бен и андроид.
Орис, да… Робот шел и хлестал полутьму языком — больше из-за привычки ибрионцев делать это в минуты задумчивости, чем для дела. Он озвучил при мальчишке такие вещи о его отце, и совершенно не озаботился ни словами помягче, ни прямым взглядом. Не дал и рта раскрыть — будто юноши там и не было, будто его это не касалось. Но в дилеммах с судьбами целых народов правитель действует как врач. Или как машина. С Эйденом империя выбила комбо. Он мог и отрубить палец, чтобы спасти руку. И затолкать в глотку неприглядную правду, словно кляп. И прижать к полу ботинком.
«Вот только эта конкретная дилемма — о народах или об одной Самине?»
Мысли его прервало шуршание под ногами. Одна торопливая змея на сыром дне пещеры еще ничего не значила. Но как только мимо прошелестела вторая, а третья следом попыталась ухватить Бена за сапог, андроид приложил ладонь к стене и замер, прислушиваясь.
— Господи, мало нам заморочек, так еще эти твари, — зашипел кибернетик.
— Бензер, Орис, — робот ускорил шаг и речь, нагоняя других. — Они бегут от источника инфразвука, велика вероятность подземного толчка.
— Это змеи так сказали? В этом районе не быва…
Эйден бросил ленту языка в лицо Бена:
— Это я так говорю. Возвращайтесь под купол и оставайтесь у той стены, где гранит, а не сланец. Я найду ее.
Полная гадов
Сказал «ее», а не назвал по имени. Плоская вышла фраза, избитая: расписался в каком-то жертвенном драматизме. Так всегда бывает, когда ляпнешь, не подумав. Нам кажутся вульгарными свои и чужие мысли, когда те, без дотошной фильтрации, без рефлексии, без обертки, выскакивают нагими — в чем мозг родил. Особенно мысли добрые. Уж их-то Эйден обыкновенно паковал в три слоя колючек. А тут — «я найду ее». Я-найду-ее-сударь-и-вырву-из-когтей-дракона-слово-чести. Вот так это звучит на самом деле.
Андроид вприпрыжку мчался в туннеле, ничего толком не разбирая: пока что с уверенностью он мог определить лишь, где пол. Ультразвуковое зрение почти не работало: основной приемник сгорел вместе с глазом. Сателлюксы улетели вслед за Беном и Орисом назад к озеру, еще один был у Самины, а император спотыкался в темноте. Каменный проход был узким, сплошь усыпанным обломками шунгита. Робот не винил светлячков — разумеется, в критической ситуации они предпочли служить людям, а не машине. Хотя, чего уж там… какого черта, ведь он был одним из них, могли бы хоть раз проявить солидарность!