— Еще скажи, что тебе понравилось, как я обошелся с Гервином.
— Это отдавало зверьем, но если честно, всех вокруг до смерти заездила твоя правильность! Я… просто не знаю, что еще сказать. Я-то тебя любого не боюсь. Просто пообещай, в случае чего, что ты убьешь меня быстро.
— Джур!
— Прости. Не переживай насчет Гервина, его смерть стала избавлением — для него и его семьи.
— Я знаю. Как там Агата?
— Отлично. Странно, но кровотечение остановилось еще до того, как прибыли медики.
— Этого не может быть, потому что… не может.
Герцог пожал плечами:
— Я тоже был удивлен, и тем не менее.
— Джур, я же сам врач. Это было артериальное кровотечение, и я просто зажал его пальцами — меньше, чем на минуту.
— Но это так! Эйден, знаешь, мне кажется, нам пора серьезно поговорить.
Они оба знали, как хотелось синтетику избежать этого, но сегодня Джур действительно заслужил ответы.
— Скажи мне, что заставило тебя очнуться и преодолеть действие блокатора, когда ты впервые коснулся ножом Агаты? Нет-нет, не хочу слышать эти твои путаные, заумные легенды, — скривился герцог. — Лучше сперва о другом спрошу. Меня мучило это триста двенадцать лет, поэтому умоляю — будь, наконец, откровенным. Помнишь свой первый тест, с многоножками? Что заставило тебя думать, будто насекомое страдает?
Эйден улыбнулся, но стоял к Джуру спиной, и друг пока не видел его лица.
— И учти: как только ты ответишь, у меня найдется для тебя еще много, очень много неудобных вопросов.
— Да, Джур, — обернулся андроид. — Теперь можно и поговорить.
Рушится картина мира, и непонятно, как теперь с этим жить
Пусть и тяжелые, воспоминания скоротали время. Рука нащупала острый выступ входа в бункер, и Эйден подтянулся, чтобы перевалиться через край и отдышаться. Магнитные возмущения тоже заставляли чувствовать себя смертным, но он бы предпочел вместо этого съесть еще одно яблоко. Андроид огляделся.
Первым впечатлением было, что лез он сюда зря: бункер оказался глух, пуст и пылен. Небольшое помещение — куб размером с радиорубку его крейсера — вполне осветил один единственный сателлюкс. Отсюда вывезли все ценное давным-давно. В дальнем углу валялся опрокинутый навзничь узкий стеллаж. Бог знает, сколько веков назад с него рассыпались медиакапсулы. Они валялись рядом, укрытые саваном из пыли и паутины толщиной с зимнее пуховое одеяло. На потолке трепыхались летучие мыши, так редко кого-то видевшие здесь, что не боялись и самого черта, поэтому не улетали. Синтетик растормошил паутину и осмотрел накопители. На его прикосновения порты не откликнулись: не оборудование, а цифровая мумия. Разгоняя ядовитых и не очень пауков, он наткнулся на разбросанные в беспорядке рукописные документы. Хотя бы что-то. Минута потребовалась на то, чтобы разобрать их, и целых полчаса — на то, чтобы сделать выводы.