— Брана была в открытом космосе когда-то? — вопрос Ориса прозвучал скорее как утверждение. Или надежда на него. Ох уж эти подростки, их будоражит любая сенсация, не важно, что она с собой несет.
— Вот, почитайте.
Эйден бросил на широкий выступ пачку бумаг из древней полупрозрачной целлюлозы.
— Что это? — буркнул Бензер и нехотя потянулся к документам.
Через минуту он повторил свой вопрос, но уже в смятении:
— Это что?
— Доказательства того, что я права.
— Помолчи, Самина!
Бюрлен-Дукк взбесился, но в этот раз ему было простительно: среди трех картин мира, что рушились теперь, его жила гораздо дольше остальных.
— Она права, — кивнул Эйден и заработал мимолетно-хмурый взгляд Самины, который не смог прочесть. — Хмерс загнал планету в гиперпространство в самом начале своего правления. Скорее всего, толчком к этому решению послужила катастрофа, которая случилась в год его самоназначения и затронула Брану и ее спутник. А может, он просто увел ее из-под огня противников в войне, которую начал еще претендентом на кресло председателя. В любом случае, он оказался в крайне выгодном положении: он смог бить всех, а его — никто. Чуточку шантажа — и к бедному, застойному торговому альянсу, провозгласившему себя великой державой, примкнули богатейшие миры древности. Под страхом смерти, разумеется.
— Но всему этому должны были быть свидетели! Иначе все это — бред и домыслы на пустом месте.
— Не могу не согласиться, — кивнул андроид. — Свидетелем было целое поколение. Но давайте посчитаем. Человек в те времена жил совсем мало — полторы сотни лет или около того. Менее, чем через два века после всего — когда даже самые пожилые уже и не помнили, каково это, жить в нормальной вселенной, а самые молодые и вовсе питались легендами о старом мире — вдруг сгорела крупнейшая система библиотек и архивов Браны. Великая трагедия! Восстановлением летописи было поручено заняться группе специалистов, что работали в строго засекреченных лабораториях. Что именно они восстановили? Правильнее будет спросить — восстановили они или переписали историю заново, как того пожелал внук Хмерса?
— Звучит как теория всемирного заговора.
— Знаешь, Бен, есть существенная разница между несгибаемостью и твоим ослиным упрямством. Но я продолжу. Те самые герои, что восстанавливали архивы, по окончании работы были удостоены всевозможных наград и летели на торжественную церемонию их вручения, когда — о горе, — разбились при посадке. Ни один не уцелел.
Эйден обвел взглядом притихших людей, оценивая их реакцию. На его стороне были документы, и то, о чем он говорил, все меньше походило на фантастику.