— Я сказал, доктор катится первым.
Самина переглянулась с Орисом, но промолчала. Над сердцем дернулся нерв. Они с братом подозревали, что в лесу между этими двумя произошло что-то личное.
— Ладно… — промямлил Бен.
— Не слышу!
— Да, мой господин! — злобно рявкнул кибернетик и перекинул ноги за край расщелины. Перед тем, как нагрузить веревку, мужчина задержался и подозвал Самину.
— Держись от него подальше, — сипло прошептал он и разжал пальцы прежде, чем их раздавил бы имперский ботинок. А в такой темноте нельзя было поручиться за то, что андроид не пытался.
— Что? — так же тихо переспросила Самина, но Бен уже исчез в расщелине.
— Держись от него подальше, — повторил Эйден. — Это цитата.
Над скалой запорхали растревоженные мыши. Наверняка они уже расцарапали доктору все лицо и руки своими коготками. На языке вертелись десятки вопросов, но она боялась их задать и стояла ни жива ни мертва. Эйден сцапал ее за обвязку и подтащил к себе. Самине показалось, что он избегает любой возможности смотреть ей в глаза, как вдруг поймала красный взгляд. Странно, но он не был злым или жестоким. Просто другого цвета.
— Это все еще я. Дыши. И не молчи, если что-то не так.
— Я просто чувствую, ч-что тебе тяжело. Боюсь столкнуть тебя с края.
Робот неопределенно повел плечом.
— И что, по-твоему, произойдет? Ты ведь уже столкнула, когда задала вопрос про Бена, ну, о том, куда я его девал, помнишь?
— Да, про Бена… Честно говоря, после точно такого же про Ориса, я была уверена, что ты ненавидишь меня.
Не после Ориса. После зебр. Или после укола ромашки. Или сразу, как утащила на Брану. Эйден не знал точки отсчета этому, и ответил:
— Бюрлен-Дукк говорил, что ты наделяешь меня человеческими слабостями. Но даже если и так — все равно ты не входишь в топ-10 тех, кого мне следовало бы ненавидеть. И я не представляю, что такого ты можешь натворить, чтобы попасть в шорт-лист.
— То есть, — нервически хохотнула она, — если я перепилю тебе шнур, ты не сломаешь мне пальцы?
— Нет, малыш. Я сниму с тебя кожу рейсфедером. Но с должным пиететом.
«Ясно», — подумала Самина и удивилась, как в ответ на угрозу андроида вместо того, чтобы оборваться, что-то внутри нее поднялось. Оно хотело танцевать с его демоном. Тем временем Эйден завершил контроль скромным резюме:
— Молодец, Орис.
Из расщелины летели приглушенные ругательства, гонимые сотней летучих мышей. Путь был расчищен. Робот начал спускаться, за ним Самина, брат шел последним. Уже внутри, в темноте, они поняли, что Бензер порядком аккуратничал и распугал не всех рукокрылых. Теперь они метались среди людей, то и дело задевали их, но укусить не пытались: слишком были напуганы. Самина испытала нечто похожее на приступ клаустрофобии. Она даже рада была мышам, потому что всполохами крыльев они отвлекали ее от удушья. По правде говоря, за биологом раньше не водилось такого страха: много раз она летала в глухой одноместной капсуле между научными спутниками. Да что там космос — сидеть в карфлайте с выключенными экранами мог не каждый, а леди Зури частенько так делала по пути домой, чтобы дать отдохнуть глазам и голове. Но сейчас она не знала, сколько продлится спуск, и главное — когда, наконец, зажгут сателлюксы. И оттого боялась все сильнее.