— Грустно, доктор? — спросил андроид, будучи немало удовлетворен стонами Бена при виде красного глаза. — Излишняя самоуверенность сыграла с нами злую шутку, но, в отличие от тебя, я умею выпутываться. Но ты не волнуйся. Чтобы мне впредь неповадно было откровенничать со смертными, я, пожалуй, постою здесь. Получу урок.
Ответом были мычание и хрип. Петля медленно затягивалась — корень душил Бензера. Он пытался наскрести себе ногами хоть какую-то опору и просунуть пальцы под удавку. И то, и другое было тщетно. Он чувствовал, как лопаются сосуды в его глазах, как набегают слезы. Сквозь нарастающую пульсацию крови он едва различал стоявшего над ним андроида. Тот безразличным взглядом следил за агонией.
— А Самина… с пеной у рта… говорила… ты — добрый… — прохрипел кибернетик.
Эйден не спеша отпил глоток из своей фляги и опустил взгляд, но не голову. Привычка, которую переняли у него имперские снобы.
— Она еще ребенок и верит в оксюмороны вроде добрых королей. Но ты-то, Бен! Разве я мог бы себе это позволить? Тот, кто выбрал сторону добра, несвободен. Разве может он управлять мирами, если не управляет даже собой? За него совершают выбор чужие нравственные ориентиры. Вот принцесса. А вот дракон. Хочешь не хочешь, а принцессу надо спасти. Дракона — убить. Соперника — великодушно миловать. Перепутаешь глаголы — отступишь от сценария, и тебя отвергнут, презрят. Закидают камнями. Даже твой труп не предадут огню, от него просто отвернутся — вот и сказке конец. (Нет, ты погоди умирать, я не закончил.) А что же злодей? Его выбор — синоним свободы. Он мог бы пройти мимо. Или сделать так, как ему хочется. Помиловать дракона, убить принцессу и спасти соперника — да не вопрос.
Андроид присел у самого края оврага и без тени участия разглядывал багровое лицо Бена.
— А потому, если кто-то вышел из тени, только чтобы спасти тебя — цени это.
Пока брат осматривал холмы на предгорье, Самина сидела на остывающем валуне и сосредоточенно вглядывалась в заросли. Они пришли к нужному месту час назад. И даже нашли среди камней расщелину, в которую предстояло спуститься. Вечерело, воздух становился прохладным, а робота и кибернетика все не было. Наконец из леса вышел андроид. Самина вскочила с валуна и направилась к нему, по пути то и дело заглядывая ему за спину в ожидании, что и Бензер вот-вот появится.
— Эйден, а… — она осеклась, когда поймала красный взгляд.
— Ну, давай же, задай этот вопрос.
— Что… что ты с ним сделал?
— О да… — хмыкнул император и прошел мимо.
— Эйден, где Бен⁈