— Он же мудак!
— Тогда надеюсь, что бьет. Орис, ты знаешь его один день.
— А вы — неделю, и что скажете?
— Держи спину ровно! — Прервал их рёв Бензера.
Эйден улыбнулся:
— Что ты очень проницательный. И все же я не думаю, что Бен перейдет черту, а значит, это ей решать.
Они притормозили, чтобы увидеть, как Самина в очередной раз неловко потянула кибернетика в сторону.
— Осторожно же, листья! Да не трогай меня, ты смещаешь мой центр тяж!..
Бен вывернулся, не устоял и рухнул на пыльную тропку. Мгновение спустя Эйден обнаружил себя рядом с виновницей, но Самина игнорировала его руку. Серый, остекленевший мир ее сузился до брани кибернетика, которую приличный издатель урезал бы до:
— … корова косолапая…
Бен, кряхтя и отряхиваясь, поднялся в воздух. Чтобы тотчас вновь упасть: Самина дождалась момента, чтобы толкнуть его в грудь. И поразилась своему подростковому хулиганству: во что она превращается?
— Даже при моих чересчур либеральных взглядах, Бензер, — робот скользнул меж двух огней, чтобы выловить холодную руку, — я думаю, тебе еще мало досталось.
Он увлек ее, тихую и стылую, в сторону. Накатила усталость, соображалось из рук вон. Кто потянул ее, зачем? Мысли рвались и путались. Стояла жарища, но ее знобило. Самина вяло сопротивлялась и попыталась выдернуть ладонь, но ее не отпустили, и она сдалась. Пусть робот ментально перегружен, нестабилен и вообще опасен, но по крайней мере, с ним можно лететь. Бензер поднялся во второй раз.
— Нечего тут разыгрывать рыцарский орден, — огрызнулся он. — Или тогда давай, накажи ее за конфликт! В конце концов, она напросилась сюда как член группы, а не как женщина.
— Попахивает казуистикой. Нельзя выдергивать для своих нападок одну из ролей, какая приглянется. Но если тебя утешит, я уже назначил Самине штраф: теперь она «поддерживает» империю.
Будто в подтверждение его слов, мимо их группы пролетел жирный шмель, и все дружно отклонились. Бледная рука в ладони синтетика расслабилась и потеплела.
— А ты-то чего вдруг подоспел? — Бен напал на Ориса, как только поравнялся с ним. — Думал, я ее ударю? Или что? Ненормальные…
Но через несколько минут тишины легче стало всем, и особенно Бену. Сухой воздух отступал, равнина мраморных формаций упиралась в колюче-ползучие заросли, за которыми трещал «Валежник». Шмель еще покрутился возле путников, пока к нему не спикировала голубая сойка. Ам. Птица юркнула в лес и пропала из виду. Гораздо позже на тропу выскочил кролик. Его белая, воздушная шерстка была точно пух, глаза пылали огнем погони. В пасти он держал голубую сойку. Бен пролетел низко к тропке, и кролик прыснул в кусты.