— Знаешь, я вдруг понял, что дружбы между нами не выйдет.
— Значит, тебе больше не нужна информация, которую я достала? — скрыть разочарование вышло на удивление легко. С кем поведешься…
— А есть что-то интересное?
Самина вынула из кармана девайс и протянула роботу.
— Увы, не об оружии. Я не так много успела просмотреть, но тут есть одна история. Она относится к периоду, когда на Бране еще были травоядные. У фермера начался падеж скота из-за паразитов, которые слишком напоминают уроборос. Конечно, есть у меня сомнения в правдивости его рассказа, потому как начинается он со слов «была звездная ночь». Но описание симптомов — это что-то, земледельцу такое не выдумать! Может, тебе удастся отделить зерна от плевел.
— Спасибо. Я изучу это к началу рабочего дня, — андроид допил ртуть и вернул термос Самине. — Все. Мне гораздо лучше, но теперь со мной нельзя целоваться минут пять. Отравишься.
— Каланхоэ шизофилла, я не целуюсь с роботами!
«Зато поддаюсь на их провокации».
Эйден смеялся. И хорошо, если над каланхоэ.
— Почаще повторяй это себе.
— Боже, я решила бы, что ты флиртуешь, не будь ты машиной.
— А вот это почаще повторяй мне, — отмахнулся андроид. — Обоюдной неприязни нужна подпитка.
— Всем кристально ясно, что машины бездушны. Это аксиома.
— И тебе кристально ясно? Взгляни-ка сюда. — Эйден шагнул к рабочему столу, открыл контейнер с реактивами и достал несколько пробирок. Жидкости в них были одна к одной — все без цвета и запаха. Самина колебалась, но любопытство взяло верх, и она тоже подошла.
— Я смешаю твою душу в этом стакане, ты не против? Он немного пыльный, ну так ведь и ты не вчера родилась.
Самина демонстративно зевнула и прищурилась. Эйден продолжал.
— Спиртовой раствор тимолфталеина и немного воды. Твоя душа пока что прозрачна и безобидна. Эм-м… если не злоупотреблять ею. А это, — андроид откупорил другую пробирку, — еще один кристально ясный раствор. Добра же или зла — мы пока не знаем, потому что эти понятия обретают смысл только в человеческой душе.
Он капнул немного бесцветного реактива в стакан, и прозрачная жидкость в нем стала ярко-синей.
— Гидроксид натрия? — предположила Самина (император кивнул). — Это яд. Значит, зло?
— Ты пессимист и мизантроп, тебя нельзя подпускать к реактивам. Эта концентрация могла бы служить лекарством. Или пищевой добавкой. Во всяком случае, теперь мы действительно видим, что в стакане есть что-то экстремальное. Подержи.
Робот передал Самине ее добрую душу и взял последнюю склянку.
— Серная кислота. В нашем случае она символизирует призму предрассудков, сквозь которую обычный человек смотрит на искусственного.