— Вот о чем я фантазирую, когда мы в разлуке, — сказал он, щекоча дыханием мою горячую кожу. — О твоем вкусе. Твоем запахе. Твоих вздохах перед тем, как кончить.
Ксейден прижал меня к креслу руками и касаниями языка лишил всех мыслей до последней. Он все кружил и кружил у чувствительного бутона, дразня, возбуждая, вознося меня все выше и выше, но не давая того напора, который был мне нужен.
«Ты об этом думаешь? О моих губах между твоими мягкими бедрами?»
Боги, как он еще мог думать , не то что складывать членораздельные предложения?
Он ласково прижал меня зубами, и я вздрогнула от этого ощущения, а потом тонко простонала, когда ощутила его язык. И дальше могла лишь стонать, когда он медленно проник в меня пальцем, и его ответный стон завибрировал в каждой клеточке моего тела.
«Да… — Это было так изощренно, что следующий возглас я заглушила кулаком, укусив себя за костяшки пальцев. — Еще…»
С ним всегда можно рассчитывать на еще .
Он чередовал быстрые, дразнящие выпады с долгими, плавными движениями, натягивая глубоко во мне пружину удовольствия. К первому пальцу присоединился второй, растягивая меня с восхитительным жаром, и мои бедра дрожали, когда он установил медленный, но жесткий ритм, от которого я хотела всего его немедленно.
Энергия нарастала, обжигала и без того горячую кожу, трещала в воздухе вокруг.
Ксейден, не останавливаясь, отпустил мою ногу, протянул руку куда-то в сторону и достал проводник.
«Бери».
«Я хочу тебя».
Мои пальцы скользнули от его волос к сфере, бедра гнались за каждой его лаской, а дыхание вырывалось неровными вздохами.
«Я твой».
Я заскулила от бездумного удовольствия, пробежавшего по спине.
«А ты — моя, и там, где мне нужна».
Даже кулаку уже было не заткнуть первобытные звуки, которые он вытягивал из меня, когда его язык поймал один ритм с пальцами, а удовольствие хлестало меня с каждым движением, накапливаясь, нарастая, натягивая тело как тугой лук.
Боги, один его вид на коленях, в этой одежде, в кожаной летной куртке у моих голых ляжек довел меня до самого края и выжег незабываемый образ в памяти.
Ноги задрожали, когда он согнул пальцы, лаская ту самую чувствительную внутреннюю стенку, и у меня перед глазами вспыхнули звезды.
— Ксейден… — Мое дыхание прерывалось.
«Вот. Эти вздохи. Вот что я слышу, когда просыпаюсь, уже желая тебя» .
Со следующей же лаской удовольствие и энергия дошли до пика и рванулись сквозь тело, накрывая меня одновременно двумя волнами, что захлестывали вновь и вновь. Не было ни грома, ни молнии, только гул электричества в руке, горящей от ласки губ и пальцев Ксейдена.