И я уже контролировала свои чувства достаточно, чтобы чувствовать стыд, обжигающий лицо, но тело по-прежнему дрожало от злости. Хотя бы уже моей собственной.
— Что вы… — начал брат.
— На выход, — потребовал Ксейден, поднимаясь на новый помост, где за длинным столом выстроились стулья Ассамблеи. — Все. Прямо сейчас.
Они переглянулись, а затем поразили меня до глубины души тем, что так и сделали — взяли стопку бумаг и пергаментов с углового стола и ушли, прикрыв за собой дверь.
Ксейден бросил проводник на огромное кресло у середины стола, а потом опустил меня — я соскользнула по его телу и встала на помост. А когда наши взгляды столкнулись, он выгнул бровь со шрамом.
— Хорошо она тебя. — Он коснулся моего лица, бережно повернул голову, разглядывая щеку. — Но последнее слово, кажется, осталось за тобой.
— И сколько из этих унизительных слов ты слышал? — Я не хотела ответа, но он был мне нужен.
— Все.
Вот блядь.
По Аретийскому договору право представлять провинцию Тиррендор в королевском Сенариуме переходит от дома Риорсонов к дому Льюэллин.
Общественное извещение 628.86, записано Цириллой Нейлварт
— То, что она сказала… — Я сжала ноющие кулаки и заметила, что содрала кожу на костяшках.
— Знаю. — Он окинул меня хорошо знакомым взглядом — искал травмы.
— Она сказала, я просто временная подстилка.
— Я слышал. Тебе больно?
— Нормально. — Если только речь не о моей гордости. — Плечо слегка не в настроении, но, кажется, самое страшное на себя приняло лицо.
— Хорошо. — Ксейден обхватил меня за талию, прижал к себе и сдвинул, вынуждая сделать шаг, пока я не коснулась кресла позади меня. — Садись.
— Садиться? Я только что слетела с катушек и сорвалась перед всем квадрантом из-за ее отравы — эмоций, которые она вбила мне в башку, — а ты мне говоришь просто сесть ?
Он опустил голову, опасно близко, вторгаясь в мое личное пространство.
— Что бы я сейчас ни сказал, ты ее слова не забудешь, так что просто сядь, Ваойленс. Поговорим потом.
— Ладно. — Я опустилась на толстую подушку, и мои ноги оторвались от пола. Это кресло явно делали под человека роста Ксейдена. Тут легко бы уместились две меня. — Ты ей нужен только из-за фамилии.
— Знаю. — Он уперся руками в подлокотники и наклонился, касаясь губами моих. — А ты меня любишь вопреки моей фамилии. Это одна из многих причин, почему я всегда выберу тебя.
Ксейден опустился передо мной на колени и взялся за шнурки на моих сапогах.
— Ты что делаешь?
Его губы изогнулись в наглой усмешке, от которой тут же ускорился мой пульс, а жар гнева, кипящий в крови, превратился в огонь пожарче.