Корона? Обручены? В груди заныло от того, как все складывалось. Две аристократические семьи искали альянса. А я и близко не была к дворянскому званию.
— И боги, возьми свои чувства в руки. Ты такая слабачка, что это просто смешно. — Слова Кэт… нет, это уже были не слова, а змеиное шипение.
Да пошла она.
Меня учила и Рианнон.
Я откинула голову со всей силы, сломав Кэт, судя по звуку, какой-то хрящ, и давление с руки и плеча ушло, освобождая меня.
Кэт взвизгнула, слегка гнусаво, и я выбросила назад здоровый локоть, попав в ее мягкий живот, как меня и учила Ри.
Закрываясь от боли, я вздернулась на колени, потом развернулась, навалившись на Кэт всем весом. Она опрокинулась, и я этим воспользовалась, вгоняя локоть ей в солнечное сплетение, а потом потянувшись к горлу.
Я хотела убить ее на хрен. Как она смела обвинять меня в падении Луэллы, будто у меня был выбор? Будто я виновата в выборе Ксейдена, который решил бросить ее? Да хрен с этим. Как она смела пытаться отнять мое? Он — не корона. Он — не ступенька к власти. Он — не способ ее возвышения. Он — всё .
Ее лицо пошло красными пятнами, а глаза в панике распахнулись.
— Вайолет!
Женский голос. Кто это — Рианнон? Имоджен?
Энергия обожгла вены и подняла дыбом волосы на затылке, нарастая с силой торнадо. Руки Кэт вцепились в мои, но я только надавила сильнее.
— Проклятье, Кэт! — крикнул кто-то еще с другой стороны. — Сдавайся!
Сдаваться? Но я не хотела, чтобы она уступила. Я хотела, чтобы ее не существовало.
«Мне честно плевать, убьешь ты ее или нет, Вайоленс. — Голос Ксейдена просочился через гнев, сжимающий меня такой же хваткой, какой я выдавливала жизнь из соперницы. — Но вот тебе потом будет не плевать».
Я моргнула, когда его слова развеяли туман, и я почувствовала, как замедляется пульс Кэт у меня под руками, но хватку не разжала.
— Сдавайся! — кричали вокруг.
«Я буду уважать любой твой выбор».
Но я не делала выбор. Выбора не было. Только сумбурный неумолимый вихрь гнева, ревности и…
Она, чтоб ее, жульничала и пользовалась ментальной магией!
Кэт обожгла меня взглядом, и от этого гнев разгорелся еще сильнее, пока она протискивала большие пальцы под мои ладони.
Она не сдастся. Она лучше умрет, чем проиграет мне.
«Я не хочу ее убивать».
Нужно отпустить. Но сигнал не доходил до рук.
«Тогда не убивай».
Его голос обволок мой разум, и гнев унялся достаточно, чтобы понять, что он здесь. Ксейден был здесь. Прошла неделя с тех пор, как мы виделись, и теперь он здесь.
И его я люблю больше, чем ненавижу ее.