Он отступил от моего разума — и теперь я скорбела по утрате, а тело бессильно обмякло. Теперь я снова набирала воздух в легкие, теперь энергия трещала в сфере у меня в ладони, теперь замедлилось мое сердце, когда оргазм наконец сошел на нет.
— Какого хрена ты сделал? — Я подняла голову и обожгла Ксейдена взглядом, когда наши умы окончательно распутались.
Он стоял в трех футах и одновременно в миллионе миль от меня, — опирался на стол Ассамблеи, вцепившись в покрытый тенями край побелевшими пальцами и так сильно зажмурившись, что я и сама поморщилась.
— Ксейден?
— Секундочку.
Я еле справилась с неловкой задачей — сесть и выпрямиться.
— Не двигайся. — Он поднял руку.
Каждая черточка его роскошного тела напряглась, а его доспехи… Боги, наверняка это больно.
— Иди сюда, — прошептала я.
— Нет.
Я закинула голову.
— Ты же не думаешь, что я кончу два раза — даже не понимая, что это за хрень сейчас была, — а тебе не…
— Именно это и происходит. — Его глаза резко открылись — и жар, томление, отчаяние, которое я там увидела, словно принадлежали мне… потому что несколько секунд назад так оно и было.
— Я почувствовала, как тебе нужно. — Я сдвинулась к краю кресла — трона — неважно. — Ты хотел перекинуть меня через подлокотник, правильно? Чтобы я вцепилась в него так, чтобы на нем остались следы.
— Проклятье. — Под его хваткой застонал стол. — Не стоило этого делать.
— О, конечно стоило. Вполне возможно, что это самый крутой момент всей моей жизни. Хочешь поставить меня на колени или победить в любом споре? Вот беспроигрышный прием.
Его губы изогнулись в натянутой улыбке. О, узнал собственные слова, сказанные в прошлом году. Мои пальцы ног коснулись помоста.
— Ты дал мне то, о чем я фантазировала…
— Пожалуйста, не надо. — Это он процедил сквозь зубы. И от его «пожалуйста» я приросла к месту. — Я болтаюсь на волоске, поэтому умоляю. Пожалуйста. Не надо.
Ксейден склонил голову, и по помосту скользнули тени, придвигая мне мою одежду.
Что я чувствовала? Замешательство … да не то слово. Но я все же встала и быстро оделась, подняла сапоги.
— Не хочешь рассказать, почему ты так любишь себя мучить?
Его медленный выдох был полон страдания… ну, почти полон.
— Потому что я хочу, чтобы ты видела: я более чем готов даже безответно почитать твое тело. Ты — не временная подстилка.
Так это из-за Кэт ?
— Я и так знаю.
Вот и все послевкусие от самого долгого оргазма в мире. Я снова злилась.
— Но ведь не знаешь. — Ксейден разжал мертвую хватку на столе и показал на трон. — Садись.