— Повторим на бис?
Уголок его губ пополз вверх.
— Чтобы я помог тебе с сапогами. Ты маловата для кресла.
— Сама знаю, — пробормотала я, возвращаясь на трон и болтая ногами. — И мне не нравится… безответно.
Ксейден поднял мою левую ногу, надевая сапог.
— Мне не нравится, когда ты злишься, думая, что вокруг тебя не вертится весь мой мир, но вот, пожалуйста. И пока ты не начала спорить — сегодня я тебя еще трахну. Уж поверь. Я пытаюсь донести мысль, а не принять обет мазохизма.
Он поставил мою ногу себе на бедро и завязал шнурки.
От этого вида у меня что-то расслабилось в груди. Никто бы не поверил, что страшный и грозный Ксейден Риорсон может кому-то завязывать шнурки.
— Я думал, ты ее убьешь, — сказал он тихо. Ну да. Опять Кэт.
— Почти убила. — Повинуясь его жесту, я опустила обутую ногу и подняла вторую. — Ты бы это не простил?
Он закончил со шнурками и медленно опустил руки.
— Я прощу все, что ты сделаешь. — Отступив, он снова оперся на стол. — И мне не особенно важно, будет ли жить Кэт, но и смерти ее я не порадуюсь. Она необходимый, хоть и непредсказуемый союзник, а Сирена стала бы смертельным врагом. Но меня волнует, что ты сама бы пожалела о ее убийстве.
И ведь гнев затопил меня с головой, я утонула в нем настолько, что убила бы, если бы не появился он.
— Как ты вообще мог любить такую?
— Я и не любил. — Он пожал плечами. — Ты первая и единственная, кого я любил.
— Ты просто обручился с ней на… — я замолчала. — Я даже не знаю, сколько вы были обручены.
Я чувствовала себя… дурой.
— Я бы сказал, если бы ты спросила. В том-то и беда, Вайолет, — ты не спрашиваешь.
— Ты же тоже не спрашиваешь меня о бывших. — Я скрестила ноги.
— Потому что и знать о них не хочу — и, подозреваю, по этой же причине ты не спрашиваешь о том, что тебя правда волнует. Но давай об этом забудем, как обычно. Пока что вроде работало.
Ксейден не пожалел сарказма.
Я отвернулась, потому что, проклятье, он был прав. Мне казалось, что избегать потенциально катастрофических вопросов — например, почему он не рассказывал мне о сделке с матерью, — разумно, если была возможность потерять его навсегда из-за неправильного ответа.
Ксейден шагнул ближе:
— Мы с Кэт были не обручены, а помолвлены — и да, для меня это большая разница.
— И кто теперь спорит из-за семантики? Тем более из-за женщины, которая только что исковеркала все мои чувства и превратила меня в бездну ярости.
И я почувствовала, как эта бездна… она возвращается.
— До этого мы еще дойдем. Пункт о помолвке в договоре об альянсе вошел в силу, когда Кэт исполнилось двадцать. — Стол скрипнул, когда он сел на него. — Мы попробовали быть вместе… и пробыли три четверти года, но оказались несовместимы — а еще стало известно, что Текарус все равно не собирался расставаться со светочем. Он хотел, чтобы мы пользовались им у него . Я разорвал помолвку, чем, насколько ты знаешь, вызвал некоторые проблемы.