На следующий день у него был выходной, поэтому он решил проведать Лали пораньше. Она обмолвилась, что на работу пойдет после полудня, и Айвар с утра сходил на рынок, где купил картошки, оливкового масла, хлеба, фасоли, орехов, овечьего сыра и сухофруктов. Из теории он уже знал, что к депрессии часто приводит дефицит кое-какой «химии» и восполнить его можно прозаическим способом.
Девушка при виде этого изобилия посмотрела на него как на безумца, но потом сдержанно поблагодарила, сама почистила и поджарила картошку. За едой они снова разговорились и Айвар немного рассказал ей о том, как жил за границей, какие у его родителей были хлебосольные знакомые, встречавшие гостей изумительными домашними пирогами с ягодами и творогом. Лали немного оживилась от этих историй и поела, хоть и без особого аппетита. Страна, о которой говорил парень, показалась ей какой-то невероятной сказкой.
— Забавное у тебя тату, Айви, — вдруг заметила она. — Кем ты там в больнице работаешь? Уж очень неформальный у тебя вид.
— Пока просто санитаром, — улыбнулся Айвар. — Мне там и пол приходилось мыть, как и тебе сейчас. Правда, я учусь, только не на врача, а на медбрата, и кое в чем уже разбираюсь. Тебе бы надо ко мне в больницу сходить, сдать анализы, а заодно и малыша следует осмотреть. Он же у тебя в полной антисанитарии растет! Хорошо еще вшей пока нет, это я разглядел.
— Слушай, здесь все так растут, как сорняки, — резко заявила девушка. — И никто над детьми не трясется, пять из десяти помрет, но остальные-то кое-как держатся. Правда, не знаю, какая половина более везучая…
— У тебя не десять детей, Лали, а один, и вы оба везучие, потому что живете и пока не болеете чем-нибудь страшным. Так что к врачу ты обязательно сходишь.
Правда, многое Айвар уже понимал сам: гормональный сбой, застой молока, незалеченные травмы и воспаления после родов сочетались с нагрузкой на любую женщину в первый год жизни ребенка. Поэтому он смог раздобыть для Лали приличный молокоотсос, белье из хлопка, прокладки и лекарственные мази. Заодно он купил детский крем от опрелостей у малыша и научил девушку их обрабатывать. Эти сюрпризы потрясли ее больше, чем еда, но она их приняла и даже впервые слегка улыбнулась.
Потом Айвар помог ей развести огонь под большим котлом и прокипятить простыни и полотенца в мыльно-содовом растворе. Они развесили белье сушиться на солнце и устроились рядом на крылечке, чтобы перекусить инджерой с красным луковым соусом.
— Скажи, Айви, а что это ты повадился мне помогать? — спросила девушка, протягивая ему баночку пепси-колы. — Моему отцу и братьям до меня никакого дела нет, а ты вроде как чужой и столько на меня времени тратишь.