Айвару доводилось слышать, как ее называли «блажью», «баловством», мистификацией, которая неведома беднякам, но он знал, что гормоны не считаются с экономикой, верой и идеологией, а в одиночестве и после травматичных родов превращаются в смертельный яд.
Спустя час он решил позвать девушку, отдать ей малыша и, может быть, проводить ее домой, но она не показывалась. Собрав свои вещи, парень заглянул в подсобку и увидел ее сидящей на полу и лениво что-то пережевывающей. Айвар не исключал, что это могла быть та самая травка, которая в Эфиопии называлась «кат».
— Девушка, тебя как зовут-то? — спросил он, растолкав ее.
— А тебе зачем? — вяло отозвалась она, поднялась и беззастенчиво одернула футболку.
— Да не затем, чтобы знакомиться, будь спокойна. Просто мне вообще-то давно покурить хочется, и в туалет, и домой идти пора, а я не знаю, кого позвать.
Судомойка взглянула на него неожиданно прояснившимися черными глазами. Тут молодой человек заметил, что у нее были правильные и мягкие черты лица, но отекшие веки, мелкие складочки у носа и сжатые губы придавали ему унылый и сонный вид.
— Ты сам-то вообще кто?
— В смысле — кто? Санитар я, из больницы, но какое это имеет значение? — сказал Айвар, решив, что вопросы с ее стороны уже выглядят добрым знаком. — Меня Айвар зовут, или просто Айви, друзья обычно так называют.
Юная негритянка вздохнула и сказала:
— Ладно, давай его сюда… Слушай, «просто Айви», мне вон тоже много чего хочется, только это никого не волнует. И мне разницы нет, домой идти или куда еще, потому что человеком я нигде себя не чувствую. Это ты вот час потерпел, сейчас мне его сдашь и пойдешь по своим делам, а я так и останусь…
Айвар внимательно посмотрел на нее и наконец спросил:
— Ну, если ты еще чего-то хочешь, то не все потеряно. Тебе что, совсем некому помочь?
— Ага, — кивнула она. — Родня у меня в деревне осталась, и я им с этим ребенком ни в какое место не уперлась. Обратно они меня не пустят, да и самой унижаться не хочется, а на чужих в городе рассчитывать нечего.
Все же Айвар вызвался проводить ее до дома, который был не очень далеко от его района. По дороге Лали (так представилась девушка) кое-что ему поведала о себе. Она сбежала из деревни без родительского согласия и подспорья, мечтая стать танцовщицей или актрисой. Такие грезы появились у нее в сельской школе — одна из ее учительниц и старших подруг, чуть ли не единственная любительница книг в поселке, приучила Лали к любовным романам, которые читала вслух или пересказывала на свой лад. Впитав множество красивых фантазий, девочка стала мечтать прикоснуться к такому миру хотя бы через игру и притворство.