Поэтому в Аддис-Абебе Лали попыталась зарабатывать уличными танцами, но это и принесло ей беду. Ее гоняли попрошайки со стажем, а среди прохожих попадались люди, чей интерес к пластичной и раскованной девушке был отнюдь не только эстетическим.
В конце концов кто-то из них совершил над ней насилие — об этом она упомянула очень кратко и сухо. Будучи совсем девчонкой, она не предугадала последствий, и аборт делать было поздно, да и страшно. Почему она не бросила ребенка сразу после родов, Лали толком не смогла объяснить. Но никакой любви к нему она до сих пор не ощущала, не давала имени, не пыталась приласкать и, по ее собственным словам, очень тосковала по прошлому.
После рассказа девушки Айвар невольно проникся к ней уважением. То, что она, родив ребенка, не опустилась до криминала и попрошайничества, говорило о многом, как и ее склонность к мечтам и самокопанию, странная для деревенской среды.
Дом, где жила Лали, кишел беднотой и пьяницами, которые, правда, по ее словам были тихими и только клянчили грош-другой на «стаканчик». И все же Айвару было неспокойно оставлять ее там. Увидев крайне неприглядную и унылую комнатушку, он понял, что девушка все больше заболевает равнодушием к жизни.
— У тебя что, совсем нет еды? — полюбопытствовал он.
Лали мрачно усмехнулась и сказала, приподняв футболку:
— Если ты голоден, то вот здесь еды хоть залейся! Как назло, сама я кое-как питаюсь, а этого добра через край, ему столько и не съесть. Так что я не буду против, если он с тобой поделится, потому что она уже чертовски пухнет и болит.
— Понял, благодарю, но не стоит, — поспешно сказал Айвар. — Лали, мне уже пора домой, но я к тебе завтра зайду в кафе. Заодно подумаю, чем вам помочь.
— Не надо меня жалеть, Айви. Ей-богу, не понимаю, откуда ты такой взялся, вроде черный, а ведешь себя как-то не по-здешнему.
— Ну, это действительно запутанная история, но расскажу как-нибудь в другой раз. А жалею я не тебя, а ребенка, у него еще гордость не выросла.
Он и сам не понимал до конца, почему его так взволновала история девушки и ее ребенка (это, как выяснилось, был мальчик). В больнице Айвар повидал много ужасов от насилия, недоедания, грязи и духовного падения, которое порой разлагало организм хуже болезней. Но от Лали он узнал нечто новое — что жизнь в спартанских условиях вовсе не дает иммунитет от слабости, страха и жалости к себе. Кроме того, у Айвара уже по-медицински был наметан глаз на скрытые недуги, и за короткое знакомство он представлял, чем девушке можно помочь, пока ее нервное расстройство не привело к страшным последствиям.