Однако просветительская работа, которую они когда-то вели, не пропала даром, ситуация изменилась к лучшему и русские специалисты снова приезжали сюда работать и преподавать. Один из учителей Айвара поведал ему:
— Именно такие люди, как твои родители, вернули госпиталю доброе имя, взялись за реновацию и расширение госпиталя, а также дали больше возможности бедному населению лечиться бесплатно. И в Российском Красном Кресте, слава богу, тоже произошло омоложение кадров и идеологии. Теперь госпиталь снова под его контролем, а финансированием занимаются международные благотворительные фонды, на условии строгой отчетности. Другую часть мы зарабатываем сами, на хозрасчете. И за десять лет загибающееся учреждение разрослось в этот прекрасный комплекс, с достойными зарплатами и нормальным отношением к пациентам. Впрочем, ты сам все это увидишь!
И теперь Айвар с удовлетворением подумал, что может внести в это собственный вклад. Особенно важной школой он счел поездку в Конго и Сьерра-Леоне в составе группы санитаров для вакцинации от местных инфекций. Там юноша увидел, что в некоторых регионах Африки здравоохранение находится в еще более убогом состоянии, чем в Аддис-Абебе. А еще Айвара называли тут в шутку неофициальным психологом — он был большим другом тяжелых больных, находил доброе слово для взрослых и детей, основательно помогал врачам взаимодействовать с ними. Он не умел излечивать, а кому-то и нельзя уже было существенно помочь, но никто лучше его не ладил с теми, кто страдал от своей беспомощности. «Заколдованные у тебя руки, Айви, — шутливо говорили наставники, — явно родители тебя одарили какими-то шаманскими знаниями».
Правда, некоторым сотрудникам постарше методы Айвара не очень нравились, и нередко они старались объяснить молодому человеку, что между больным и медработником необходима субординация, защищающая от выгорания. Но Айвар либо отмалчивался и все-таки поступал по-своему, либо заявлял, что никому не будет хуже от капли человечности.
Свое прошлое он не скрывал, однако в Эфиопии на это везде смотрели проще и даже уважали таких парней, которые по глупости втягивались в трясину и находили силы выбраться из нее. И именно сейчас, с новой работой, учебой и окружением, жизнь показалась Айвару по-настоящему насыщенной и интересной. Словно он много лет смотрел только под ноги, видя разбитый и заплеванный асфальт, бесплодную почву и нечистоты, а теперь огляделся вокруг и Эфиопия перестала казаться уголком безнадежности и мрака. Он увидел, как много прекрасного есть наяву, а не в фантазиях: солнечное нежно-голубое небо, очертания гор на горизонте, раскидистые деревья, высотные светлые здания с терракотовыми крышами, многолюдные и многоголосые улицы, веселая, хоть и не всегда сытая детвора, мистические звуки африканской ночи, запахи расцветающих роз, алоэ и эвкалипта.