— Спасибо, — ответила Нерина и сама протянула ему руку на прощание. — Обязательно приду, а они пусть делают что вздумается.
На следующий день улицы города были украшены зелеными, красными и желтыми лентами и по ним гордо шествовали знаменосцы и музыканты в белоснежных одеждах. Молодежь беззаботно смеялась, пела бравурные песни, била в барабаны и трясла какими-то диковинными погремушками, а сверкающие бусинки в девичьих косах перекликались с цветом флага.
Нерина с удовольствием понаблюдала за процессией и снова подумала о вчерашней встрече с этим интересным африканским парнем, красивым и статным, вспомнила его спокойный умиротворяющий взгляд и тихую мягкую улыбку. Настоящий эфиоп, потомок людей, которые испокон веков называли себя «обожженными солнцем», — почти совершенно европейское лицо, словно у античной скульптуры, нос с небольшой горбинкой, чувственный рот, густые ресницы и завораживающие глаза цвета темного янтаря. И безупречная русская речь, отличающаяся только своеобразным и приятным перекатыванием отдельных звуков. Неожиданно чужой край показался Нерине настоящим оазисом после удушливого года в родных стенах.
Она будто и не радовалась жизни с тех пор, как прошло беспечное детство, — в университете девушка чувствовала себя подобно карлику в «Дне рождения Инфанты» Оскара Уайльда, который попал из родного леса в королевский замок и впервые увидел в зеркале собственные уродства. Нерина избегала сборищ, в институтской столовой обедала отдельно, в разговорах ограничивалась дежурным обменом фактами и данностями. Но к учебе она относилась серьезно и давно хотела работать в международных проектах, направленных на распространение в мире русского языка и популяризацию российской «мягкой силы».
Дома, в Питере, осталась ее маленькая комнатка, полная вышивок, расписанных ваз, авторских новогодних украшений. Все это Нерина творила легко, предпочитая мистические образы, близкие к мифологии и космосу. И порой она думала, что создать собственный мир ручным трудом легче, чем приноровиться к настоящему.
А еще там остался Костя, который тоже появился в ее жизни неожиданно, и именно тогда этот уютный мир стал трескаться, будто старая елочная игрушка. Нерина до сих пор была уверена, что все это затеял отец — Андрей Петрович Ли всегда жалел, что в нынешней России не принято подбирать супругов детям заблаговременно. Но он старался культурно и аккуратно знакомить Нерину с молодыми людьми, которые устраивали его семейным положением, образованием и финансовыми перспективами. Ни сироты, ни выросшие с одним родителем в его глазах не были надежными с морально-психологической стороны. А также отец трезво оценивал пробивные способности Нерины и хотел, чтобы она спокойно училась и работала «для души», а не за кусок хлеба «по акции».