— Надо же, а мы и не думаем, как тяжело дается образование где-нибудь в дальних странах, — вздохнула студентка. — У нас это воспринимается как должное и многие вообще не прилагают никаких усилий…
— А у нас приходится, так что успеха достигают только самые целеустремленные, — ответил Айвар, — Я, к сожалению, не совсем такой, то есть мечтать-то могу, а вот на действия уже не хватает. Но вообще надо наконец сваливать отсюда, заняться тем, что я давно хочу… Впрочем, что все обо мне-то, про себя что-нибудь скажи. Ты тоже в Питере родилась?
— Да, я из Питера, а живу недалеко от Таврического садика. Помнишь, где это? — охотно ответила девушка, и когда Айвар с улыбкой кивнул, добавила: — Меня, кстати, Нерина зовут, можно просто Нери. Полностью Нерина Ли — у меня папа кореец, а мама русская.
— Очень приятно. А меня Айвар Робин Теклай, но лучше просто Айвар, — ответил парень, протягивая ей свою светлую ладонь. — Только что это за имя диковинное — Нерина? Вроде не русское, но и на корейское не похоже.
— Да, оно по-римски означает «морская нимфа», — пояснила Нерина. — Это родительская причуда: тогда была бурная мода на экзотические имена, а корейцы в России особенно любят давать их детям, потому что у них очень мало фамилий и хочется как-то выделиться. Но я его не люблю, мне кажется, что оно плохо повлияло на мою судьбу.
— Как это? — полюбопытствовал Айвар.
Лицо у девушки слегка омрачилось, но она все же ответила:
— Похоже, что я в самом деле выделяюсь, только не в том смысле, как им хотелось. Правда, они этого будто до сих пор не замечают. Нет, они меня любят, балуют, только забывают, что мне еще в большом мире теперь приходится бывать. А там зубы и когти нужны, и я не знаю, когда они у меня вырастут. Родители в этом ничего особенного не видят, даже одобряют: девочка, мол, должна быть покладистой, а то никто ее не полюбит. Ой, да что я, впрочем…
Айвар легонько потрепал ее по плечу и сказал:
— Ладно, не расстраивайся, все отрастет в нужное время. Знаешь, у африканцев принято проще относиться к недостающему: многие из них живут в домах из мусора и за день продают один банан, а все равно не горюют. И удивляются, что эти странные белые так заморочены на своем планировании жизни, карьерах, целях, статусах, вместо того, чтобы просто смотреть в небо. Да что там, даже веру в бога на Западе превратили в какой-то бизнес-план, если судить по нынешним православным паломникам. А по местному разумению, живы — и уже хорошо, ведь в Африке никогда нельзя быть уверенным, что завтрашний день вообще наступит… Может быть, из-за этой философии мы и не построили ни одного нормального государства, все ждали, когда это кто-нибудь за нас сделает. Но тут уж либо то, либо другое.