– Гришенька… – голос мягкий, почти виноватый. – Я тебе попить принесла. Жара же такая.
Молча подошел, взял банку, открыл и выпил почти залпом. Холодный квас обжег горло, я поставил пустую банку на верстак.
– Спасибо.
Она подошла ближе. Слишком близко. Запах ее сладких и тяжелых духов ударил в нос.
– Я же говорила тебе, – тихо сказала она, поднимая руку и проводя пальцами по моей мокрой груди. – Говорила, что городская уедет. А я останусь. Всегда останусь. И утешу. И согрею. Как раньше, Гришенька.
Ее ладонь скользнула ниже, к животу. Я перехватил ее запястье. Жестко, но без злости.
– Вероника. Уйди.
Она замерла. Глаза мгновенно заблестели.
– Гриша… ну что ты… Я же вижу, как тебе плохо. Я же не слепая. Я могу…
– Уйди, – повторил уже тише, но тверже. – Пожалуйста.
Она моргнула, по щеке скатилась одна слезинка, быстро смахнула ее.
– Поняла, – прошептала. – Значит, так.
Развернулась и вышла. Дверь закрылась тихо, почти бесшумно, я остался один. И в этот момент воспоминания навалились с новой силой.
Три дня назад я не выдержал. Сам не знаю зачем – открыл ее страницу в соцсетях. Подписался и увидел.
Фотографии. Таиланд. Роскошный отель. Белый песок. Она в легком платье на фоне океана. Улыбается. Снимает контент. Подписи: «Новый проект», «Мечта сбывается», «Спасибо за доверие».
Ни одного слова обо мне. Ни одного намека. Ни одного «скучаю». Она просто исчезла. Свалила. Как последняя трусиха.
Я тогда чуть не разбил телефон об стену. Обошлось сломанной табуреткой. А потом напился. В первый и последний раз за последние годы. Утром проснулся с такой головой, будто меня рубанком по ней приложили. Но больше не пил, просто работал – до темноты, до дрожи в руках. Я понимал, что она не обязана была мне ничего говорить. Мы не давали друг другу обещаний. Но боль от этого не становилась меньше.
Предала. Обманула. Сбежала.
Снова схватил рубанок и вонзил его в дерево с такой силой, что доска треснула.
А может, и не предала. Может, просто выбрала свою жизнь. Свою карьеру. Свое будущее. А я… я был просто красивым эпизодом. Деревенским приключением на две недели. Ха-ха, даже смешно.
Я любил ее. По-настоящему. Глубоко. До костей. И эта любовь теперь жгла меня изнутри, как раскаленный кузнечный горн. Я верил в любовь. Несмотря ни на что. Несмотря на Аню. Несмотря на все разочарования. Верил, что однажды найдется та самая. И нашел.
А она уехала.
Оперся руками о верстак, тяжело дыша, пот капал с подбородка на доски.
Больно, Суровый. Очень больно.
Но я не жалел. Ни об одном дне. Ни об одном поцелуе. Ни об одном «я люблю тебя», которое сказал ей под луной. Потому что если бы не сказал – всю жизнь потом спрашивал бы себя: «А что было бы, если?..»