Тут девушка запнулась и неожиданно покраснела:
— Иван Павлович, вы не думайте, я им повода не давала!
— Да я и не думаю…
Доктор махнул рукой и тут же подумал, что о том куске ткани можно будет расспросить того же Помозова… Впрочем, нет, лучше — задержанного Ферапонтова! Надежней. Помозов может и проговориться, разболтать — снова пойдут слухи… А Буров и без того волнуется! Ферапонтов же прекрасно знает мануфактурный ассортимент, и не разболтает — некому! Разве что вахтенному, что приносит пищу… Ну, да того строго-настрого предупредить, чтоб, если что, держал язык за зубами.
— Вот, кто рыбу поймал, я не помню, — между тем, продолжала журналистка. — Кто-то из матросов. Судака, кажется. Огромный такой судачище!
Судак… Ну да фотопластинки явно не из-за судака выбросили.
— Иван Павлович… здесь вот у меня прочерки и знаки вопросов… — хлопнув пушистыми ресницами, пояснила Лена. — То есть, эти кадры до конца не восстановлены. Кто конкретно был, кто где стоял и что делал — это я еще расспрашивать буду. У тех, кто там был… Вот, хоть у коллеги вашего и прочих — вдруг да что вспомнят? Ну, чтоб подробно. Раз уж вы просили… Это ведь все для расследования, да?
Доктор помолчал, и девушка неожиданно улыбнулась:
— Ах, Иван Павлович, не хотите — не отвечайте. Но, я же не дура, я же все понимаю. И рот буду держать на замке! Вот так…
Леночка приложила ладони к щечкам и прикрыла пальцами губы.
Распахнулась дверь, и в каюту вошел Ланской. Увидев Леночку, Петр Савельевич всплеснул руками и присвистнул:
— Воркуете? Почему-то не удивлен! Хорошо, хорошо… Покидаю! Только вот папиросы возьму — кончились…
— Петр Савельевич! — приподнявшись, доктор закричал уже в спину коллеге. — Да вовсе мы не…
— Вот! — журналистка развела руками. — Теперь и про вас будут судачить! Вернее — про нас… Эти дураки возревнуют… Вот, честно! Как будто у нас царский режим! Мещанство какое-то! Как будто мужчина и женщина не могут по-деловому что-то обсуждать! Ох, Иван Павлович… вы ведь еще и женаты, кажется…
— Успокойтесь, Лена! — доктор взял девушку за руку… и посчитал пульс. — Да уж, разволновались… А напрасно! Петр Савельевич, я вас уверяю, никому ничего не скажет. Не такой это человек!
— Вы думаете?
— Уверен!
— Тогда ладно… — убрав блокнот, журналистка поднялась на ноги. — Пойду дальше работать… помогать.
— Постойте-ка! — вскочив, Иван Павлович схватил девушку за руку. — Самое главное чуть не забыл. Это ведь может быть опасно! Все ваши расспросы… А вдруг спросят — зачем вам все это знать?
— Ну-у, Иван Павлови-ич! — расхохоталась Леночка. — Я ж вам говорю — я не дура! Давно уже все продумала. Я за Джеффом хвостом таскалась. Училась фотографировать, выстраивать кадр. Все видели! Вот и сейчас скажу — мол, вот, теперь восстанавливаю. Делаю, как в кино — раскадровку. Что б построение кадра понять!