Буров с Иваном Павловичем пришли к соглашению — никого с палубы не гнать, а все карантинные меры… нет, не отменить, но сильно ослабить. Пусть люди гуляют, радуются хорошей погоде и скорому окончанию пути… и не думают ни о чем худом!
Вдова, да, рыдала, но как-то быстро успокоилась, и даже теперь не грозила последствиями ни доктору, ни капитану. Хотя, поначалу кричала, что «залечили», но… Нашелся утешитель, сутулый интеллигент в длинном пальто, с пенсне и с седоватой бородкой. Вообще-то, он вместе с гражданином Лобзиковым и покойным Ермилиным был посажен под замок, но Степан Лукич, как только починили машину, велел выпустить «инсургентов». Звали интеллигента… А, впрочем, Иван Павлович уже и позабыл, как! Не до того было. От всех налившихся проблем просто голова шла кругом! Ну да очень скоро все должно было закончиться — Нижний! А там пусть следствие разбирается. Правда, даже в этом случае сесть на первый же московский поезд вряд ли удастся — придется давать показания. Убийство и… самоубийство — не шутки! Еще и пропавший без вести Николаев… Жаль Бурова. Уж на нем-то все инстанции оттопчутся по полной! Увы…
На реке царила атмосфера умиротворения и спокойствия. Прогуливающиеся по палубе пассажиры любовались живописные берегами, окрашенными в золотистые, багряные и оранжевые тона. Деревья — берёзы и дубы, клены и липы — сбрасывали листву, покрывая берег ковром из опавших листьев. В спокойной глади реки отражались осенняя листва и небо. Витающая в воздухе тишина и мягкие переходы самых разных оттенков создавали особую благостность, присущую только этому времени года, сочетавшего мягкую красоту увядающей природы, холодные отблески света и некое внутреннее спокойствие.
Работала машина. Пенили воду лопасти…
— А хорошо идем! — опершись на перила, повернулся к доктору Якименко. — Узлов, наверное, десять чешем! Боюсь, как бы картуз в воду не сдуло.
— Картуз… — искоса глянув на парня, доктор покачал головой. — Так… ты ж, Ефим, без картуза нынче!
— Вот потому и на надел! — подняв воротник тужурки, хрипловато рассмеялся рабочий. — Этак завтра уже и в Нижнем будем. Как думаете, капитан в Сормове не причалит?
— Нет, — Иван Павлович дернул шеей. — В расписании только одна остановка — Нижний Новгород! Конечная. Тем более, некогда уже никуда заходить.
— Да уж, да уж, — закуривая, покивал Ефим.
— Холодновато что-то… — поежившись, доктор поплотней запахнул пальто. — Пойду… Больных гляну да раненого.
После обхода, Иван Павлович скрылся в своей каюте. Обогреться, да собраться с мыслями. Тем более, что Ланской только что отправился в салон, куда звал и коллегу, да тот отмахнулся. Слишком уж суетно все в последнее время стало! Впрочем, суетно — это даже не то слово.