— Ну, хоть так… — доктор развел руками.
И впрямь, не дурочка! Не гениально, конечно, но… вполне даже пойдет. Третий сорт — не брак… Как, верно, мог бы выразиться мануфактурный аферист Ферапонтов.
Поговорив с Буровым и Мещеряковым, Иван Павлович составил список лиц, посещавших Ермилина. Таковых оказалось всего-то двое — вахтенный матрос и супруга погибшего. Вахтенный просто приносил еду, потом забирал тарелки… И сейчас клялся, что ни о чем с пациентом не разговаривал. Что же касаемо супруги, то всерьез подозревать ее было бы, пожалуй, слишком. Хотя…
— Как знать, как знать? — выслушав рассуждения доктора, уже в каюте хмыкнул Ланской. — Не зря ведь говорят — в тихом омуте черти водятся!
Иван Павлович округлил глаза и расхохотался:
— Это Анастасия Павловна-то — тихий омут?
— Ах, ну да, ну да, — отмахнувшись, хохотнул коллега. — Да! Я, кажется, еще там кого-то видел… Ну, выходил кто-то из каюты Ермилина.
Доктор тот час насторожился:
— Выходил? Кто?
— Да не рассмотрел! Он быстро так прошмыгнул… — Петр Савельевич задумчиво потребил бородку. — Помню только, в серой такой «паре», знает от «Москвошвеи». Как у наших коммивояжеров… А, впрочем, не только у них. Такие костюмы у многих — немаркие и недорогие. И пошиты очень даже ничего. Да! Шляпа еще была, темно-серая.
— Серая «пара» от «Москвошвеи», — машинально повторил доктор. — Ну да, у Маркелова… тьфу — у Ферапонтова такая… Но, Ферапонтов к тому времени уже был посажен под арест. А вот сосед его, Помозов…
— Иван Палы-ыч! Эй! Очнись! — Ланской помахал рукой перед глазами коллеги.
— А? Что?
— Да, говорю — пустое! Таких костюмов на пароходе… Ну, дюжина точно будет!
Дюжина. Не так уж и много. Можно быстро проверить всех. И первым — Помозова.
Коммивояжера доктор отыскал в бильярдной. Тот, ожидая своей очереди, сидел на софе и со скучающим видом читал старую газету. В белой рубашке с узеньким галстуком и серой пиджачной паре.
— Что пишут? — подойдя, улыбнулся Иван Павлович.
— А, доктор! — Помозов вскинул глаза. — Так… разное… Я особенно-то не вчитываюсь — очередь на бильярд жду. — Жаль Ермилина! Вот, честно. Хоть и, конечно, сложный человек был — а все-таки. Мы как-то общались.
— Навещали его?
— Да нет, было ж запрещено заходить… Супругу его только пускали, — тряхнув челкой, молодой человек развел руками. — Да и не дружили мы с ним… Так, пару раз беседовали. И чего, спрашивается, заходить?
— Да уж, незачем, — присев, согласился доктор. — Костюмчик где брали?
— У нас, в Рыбинске, в универмаге от «Москвошвеи». Нравится?
— Да.
— Кстати, могу вам устроить!