Сняв ботинки и пиджак, доктор завалился на койку.
Итак, что же, получается, дело раскрыто, Ермилин убил Джеффа Симмонса? Зачем? Кто знает? А, может, и не убивал, может, пузырек ему подбросили? Те, кто заходил навещать… А кто заходил? Да не так уж и много! И, наверное, всех их стоит проверить… Хотя, времени-то уже и нету! Сколько еще до Нижнего — сутки или чуть больше? Ну да, завтра Балахна, Сормово… а потом уж и Нижний.
В дверь послышался стук, вовсе не похожий на четкий требовательный стук капитана или старпома.
Иван Павлович уселся на койку:
— Да, войдите!
— Можно, да?
В каюту вошла Леночка, все в том же темно-голубом платье с матросским воротничком. Поверх была накинута тужурка. Темно-рыжие локоны девушки растрепались, красивое юное лицо выражало некую озабоченность, но глаза смотрели спокойно, по-деловому.
— Прошу же, прошу!
Доктор галантно помог гостье снять тужурку, повесил в платяной шкаф, заполненный носильными вещами, в основном принадлежавшими Ланскому. Какие-то пиджачки, толстовки, куртки…
— Ох, Петр Савельевич… И не лень же за собой все это таскать! Ну-с… — повернувшись, Иван Павлович указал на стул. — Как говорится — силь-ву-пле! Садитесь, пожалуйста.
Усевшись, журналисточка вытащила из сумочки блокнот, положила на стол:
— Мы с вами вчера про фотографии говорили… Так вот, я примерно восстановила, что да где Джефф снимал…
— Ну-ка, ну-ка! — придвинув второй стул, заинтересованно протянул доктор. — Крайне любопытно глянуть.
— Вот, смотрите, — Леночка раскрыла блокнот. — Сначала мы пошли по верхней палубе. Джефф фотографировал Волгу, берега… ну, пейзажи… Там люди еще в кадре попадались, для оживления, что ли… У борта четверо стояли — ваш коллега, усач в тужурке, еще кто-то… и еще военный, с шашкой — Семенюк. Ну, комдив наш. Они обернулись на звук автора… Но, Джефф попросил не оборачиваться, мол, так для кадра нужно. Я перевела — английский немного знаю, на рабфаке учусь… заочно. Скоро уже и заканчиваю!
— По специальности «журналистика»? — улыбнулся Иван Павлович.
— Ну да… И еще факультативно — история искусств.
— Славно! Так, что еще наснимал бедняга Джефф?
— Да уж… бедняга! — Леночка поежилась и, пересилив себя, продолжала, заглядывая в блокнот. — Потом мы матросов фотографировали… вахтенных, потом — пароход… гребное колесо, надстройки… Джефф еще смеялся, шутил — мол, как будто мы на Миссури! Как будто никуда и не уезжал. Ну, так пароход-то американский, точь-в-точь… Да! Рыбаков мы еще сняли! Там много народу было. И Савелий Помозов, коммивояжер, и сосед его, и рабочие. Эти еще, черти приставучие — Федька Коноплев с Трегубовичем…