– Но, ваша светлость…
– Выполнять.
Мы вылетаем через час. Я одна в кабине .
Ксавьер где–то сзади, на расстоянии прыжка. Я чувствую его присутствие даже здесь. Даже в пустоте космоса. Даже на краю вселенной.
Лазурит встречает меня фиолетовым небом и знакомым запахом – пряным, сладковатым, тревожным. Я спускаюсь на ту же поляну, Светлячок уже ждет. Пульсирует розово–фиолетовым светом, переливается, как живой драгоценный камень. Я подхожу ближе.
– Я здесь, – говорю я вслух. – Я пришла.
Светлячок поворачивается и плывет к расщелине в скале. Я иду за ним. Тоннели, светящиеся стены, символы, которые я уже начинаю понимать. Я была здесь. Но сейчас он ведет меня глубже. Туда, куда мы не дошли в прошлый раз. Туда, где спрятано то, что ждало меня тысячу лет.
В самом сердце базы, в зале, который пульсирует живым, дышащим светом, стоит капсула. Прозрачная, мерцающая, похожая на кокон.
Внутри – Она.
Моя прабабушка. Алисия!
Она не голограмма. Она настоящая. Ее грудь поднимается и опускается. Ее кожа переливается, ее веки сомкнуты, руки сложены на груди. Она в глубоком сне.
Светлячок касается капсулы. Она открывается с тихим шипением. Пар вырывается наружу. Свет гаснет, а потом загорается снова, мягче, теплее.
Алисия открывает глаза.
– Ты пришла, – шепчет она. Ее голос слаб, но в нем столько силы, столько любви, столько надежды, что у меня подкашиваются колени. – Я знала, что ты придешь. Я ждала.
Я падаю перед ней на колени, и слезы текут по моим щекам, неудержимо, как дождь.
– Я здесь, – говорю я. – Я здесь, бабушка. Я пришла.
Она протягивает руку, касается моего лица. Ее пальцы теплые. Живые. Настоящие.
– Вы живы, – говорю я, не веря своим глазам. – Все эти годы… вы были здесь. Вы ждали.
– Я ждала, – отвечает она. – В стазисе. Чтобы сохранить силы для этого момента. Для того момента, когда правда понадобится миру больше, чем моя жизнь. Когда мой народ будет нуждаться в моем голосе. Когда ты придешь.
Она поднимается. Ее движения медленны, но полны достоинства. Она берет меня за руку, и я чувствую, как по нашим пальцам пробегает ток. Кровь торвенцев узнает свою кровь.
– У меня есть то, что нужно суду, – говорит она. – Кристалл. В нем вся история торвенцев. Записи, которые не смогут отрицать. Доказательства, которые не смогут украсть. И он откроется только перед той, в чьих жилах течет наша кровь.
Она протягивает мне кристалл. Он теплый, пульсирует знакомым светом. В нем – все. Моя история. Моя семья. Моя правда.
– Пойдем, – говорит она. – Нам нужно вернуться. Мир должен услышать правду. Я должна сказать ее сама.