Его взгляд метнулся к моему лицу, глаза вспыхнули.
— Я тебя не ненавижу, — он посмотрел на мои обнаженные ноги, которые теперь почти касались его колен. — Я восхищаюсь тобой. Ты храбрая, — прошептал он. — И защищаешь сестер любой ценой.
Я никогда не считала себя храброй. Просто делала то, что должно. Было приятно, что кто-то это заметил и оценил. Увидел меня настоящую.
Я наклонилась к нему:
— Раз ты владеешь такой мощной магией, почему не используешь ее в поместье? Повсюду слуги… Ты мог бы просто заколдовать все предметы, чтобы они работали сами, а не платить людям.
Он покачал головой:
— Этим людям нужна работа. Мои родители… они всегда настаивали на найме персонала. То, что мы сильнее и имеем доступ к могущественным заклинаниям, не значит, что мы обязаны их использовать. Многие из этих людей работают здесь больше десяти лет.
Я так во многом ошибалась. Я считала его заносчивым и несносным, но у него было сердце. Большое сердце, и лед в моем собственном начал таять.
Я положила руку ему на бедро.
— Это невероятно благородно.
Его взгляд переместился на мои губы и замер. Мир сузился до него, меня и этого дивана. Внизу живота сладко потянуло, и я поймала себя на мысли: каково это, если бы его пальцы оказались там, медленно поглаживая…
— Можно мне тебя поцеловать? — спросил он тихим, низким голосом.
Я сглотнула, вспоминая наш прошлый поцелуй и то, как жалела о его окончании.
— Это всего лишь поцелуй, — я подалась навстречу, наши губы почти соприкоснулись. — Вреда не будет, — прошептала я, сама не своя. Я знала лишь одно: сейчас он мне необходим, иначе я просто взорвусь.
Он преодолел оставшееся расстояние. Его губы едва коснулись моих — поцелуй был легким, как перышко, но обжигающим. Он провел губами по моей челюсти, вдыхая мой запах, и я запрокинула голову.
— Ты пахнешь свежим дождем, — пробормотал он. — Мхом, землей. Это дурманит, — он прижался губами к моей челюсти. — Ты дурманишь меня.
Я ахнула, когда его ладони легли мне на бедра.
Все в этом мужчине было неистовым. Раньше это меня отталкивало, но теперь я начала это ценить. Он сжал мои бедра, впиваясь пальцами в кожу, и снова накрыл мои губы своими.
Это был глубокий поцелуй: он заставил меня приоткрыть рот, и его язык скользнул внутрь. Я перебралась к нему на колени, обхватив ногами его талию. Его член затвердел, и я прижалась к этой твердости.
Дрейвен застонал мне в губы, сжимая в кулаках мою тунику — так же, как до этого сжимал платье.
— Позволь мне коснуться тебя, — выдохнул он, и голос его сорвался на рычание.
— Да, — выдохнула я, задыхаясь.