— Майя, здравствуй, — наконец, говорит он. В его голосе нет удивления, только усталость. — Официально — да, есть такое распоряжение. Временная оптимизация расходов. Ты же понимаешь, слияние, непредвиденные траты…
— Игорь, давай без протокола, — обрываю я. — Бюджет моего отдела утвержден советом директоров. Я видела финальный документ. Там была эта ставка. Деньги есть.
Снова пауза. Более долгая, более вязкая.
— Деньги есть, — наконец, подтверждает он и как будто слегка понижает голос. — Но ты же знаешь Резника. Он считает, что имеет право перераспределять средства по своему усмотрению. На «более приоритетные» направления.
— Приоритетные? — ядовито переспрашиваю я. — Например, на новый кофейный аппарат в его приемную или на премию для «креативной группы» Григорьевой?
Сорокин откашливается. Ему явно неловко.
— Майя… я тебе этого не говорил. Будь осторожна. Он сейчас как взведенный курок.
— Спасибо, Игорь. Я все поняла.
Я откладываю телефон и на минуту закрываю глаза.
Чертовы медитации, будь они неладны, аффирмации и прочая лабуда — только на них и держусь.
Холодная ярость внутри сменяется ледяным, кристально чистым спокойствием. Все встало на свои места. Он не просто мстит. Он планомерно меня уничтожает. Лишает ресурсов, перегружает работой, подрывает мой авторитет. Он хочет, чтобы я сама приползла к нему на коленях и попросила пощады. Или просто уволилась, не выдержав давления.
Я смотрю на Амину, которая все это время стояла рядом, не дыша.
— Напомни мне, какой срок дают за кастрацию с особой жесткостью? — мрачно усмехаюсь.
— Если это кастрация генерального, то тебе точно должны выдать орден, — щурится она. — Могу простерилизовать инструменты.
— О, неееет, — растягиваю с подчеркнутой злой иронией. — Только ржавчина и самый тупой скальпель, только хардкор. Так, шутки в сторону. План «Б». Амина, готовь служебную записку на имя Резника. Официальный запрос. Прошу предоставить письменное обоснование для отмены собеседования и заморозки найма со ссылкой на конкретный пункт утвержденного бюджета или решение совета директоров.
Амина смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Ого, — Амина смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Я думала про ржавый скальпель — это была метафора. У нас… войнушка намечается?
— Ага, — киваю. — Битва титанов. Я больше не собираюсь сидеть в окопе. Отправь копию Орлову. И Сорокину. Пусть все будет официально.
Я откидываюсь на спинку кресла и впервые за последние дни чувствую не усталость, а прилив сил. Адреналин. Азарт.
Резник думал, что загнал меня в угол? Что ж, он сильно ошибается.