Май. Наглый, бесстыжий, пьянящий май. Он врывается в город, срывает с деревьев последние остатки скромности, заставляя их бесстыдно зеленеть, и пахнет так, что хочется дышать полной грудью, до головокружения, до сладкой боли в легких. Я откидываю крышу своей «Медузы», и она, моя маленькая красная бестия, послушно складывает ее, открывая меня солнцу и ветру.
Музыка из динамиков льется легко и ненавязчиво — какой-то старый джаз, который идеально ложится на шелест шин по теплому асфальту. Я позволяю себе немного больше, чем обычно. На пустом утреннем кольце стрелка спидометра дерзко переваливает за сотню. Ветер треплет волосы, собранные в небрежный пучок, выбивает несколько прядей, которые щекочут щеки и шею. Я позволяю себе расслабиться, рулить, свободно запрокинув голову. В этот момент я не HR-директор огромной корпорации, не женщина с багажом из прошлого и туманным будущим. Я — просто Майя. И я лечу. Этот короткий, украденный у будней миг пьянящей свободы — моя маленькая месть этому миру за все его «нельзя» и «должна».
Но сказка, как всегда, заканчивается у стеклянных дверей офисного центра NEXOR Motors.
Я паркую «Медузу» на своем законном месте, с легкой грустью набрасываю на нее брезент — небо хоть и ясное, но капризы погоды в нашем приморском городе непредсказуемы.
— Майя, доброе утро! — Амина встречает меня в приемной. На ее лице — загадочная, почти чеширская улыбка, а в глазах пляшут черти. — Там тебя уже… гмм… ждут.
Я закатываю глаза. Знаю я эти ее «ждут». За последний месяц я к ним почти привыкла.
— Если это снова размером с небольшой саркофаг, скажи, что у меня аллергия на гигантоманию и тщеславие, — ворчу.
Амина только хихикает в ответ.
Я смотрю на нее и заранее испытываю приступ паники из-за того, что через несколько месяцев нам придется попрощаться. Две недели назад Амина поделилась радостной новостью о своей беременности. Ума не приложу как мне в тот момент хватило ума не спросить про ее незамужний статус — насколько я знаю, у них с парнем были довольно сложные отношения и кольцо она до сих пор не носит. Но судя по ее цветущему виду, они все-таки либо о чем-то договорились, либо Амина решила не привязываться к штампу в паспорте. В любом случае, я рада за нее так, как, наверное, не радовалась за обе Лилькиных беременности.
Радуюсь — и с каждым днем паникую все больше, потому что вариант найти ей адекватную замену кажется почти фантастическим. Но ей я этого, конечно, не говорю. Из деликатности. И потому что моя умница-помощница и так выглядит виноватой из-за того, что ей придется оставить меня без поддержки в самый ответственный момент.